— Очень специфический опыт.
— Сегодня впервые пробую, — усмехнулся он.
Очередь снова сдвинулась, и на этом разговор пришлось прекратить. Я заказала большой капучино и горячий сэндвич, приложила карту и отошла ждать, а мужчина взял только чёрный кофе и бутылку воды.
У окна уже было хорошо видно, насколько изменилась погода. Утренний снег больше не таял, парковка постепенно белела, по дальнему краю медленно двигалась уборочная машина, а на экране телефона навигатор предупредил о возможном ухудшении условий на маршруте.
— Если вы едете на север, я бы не задерживался, — сказал мужчина, встав у соседнего окна.
Я посмотрела на него.
— Вы же обещали больше ничего не советовать.
— Точно. Считайте, что я просто вслух прочитал прогноз.
— Прогноз у меня тоже есть.
— Тогда тем более хорошо.
Он отпил кофе и больше ничего не добавил. В этот раз я в нем не почувствовала ни насмешки, ни желания доказать правоту, поэтому несколько секунд спустя сама спросила:
— Там действительно все так плохо?
— Я утром разговаривал с человеком, который едет навстречу. Дальше снег уже сильнее, но трасса пока нормальная. Если синоптики правы хотя бы наполовину, вечером будет весело.
Кассир назвала мой номер. Я забрала заказ, попрощалась скорее из вежливости и направилась к выходу, однако уже у двери услышала:
— Давление через какое-то время всё-таки проверьте ещё раз. Даже если сейчас всё нормально.
Я обернулась.
— Опять консультация?
— Последняя. Если датчик действительно ошибся, вы просто потеряете две минуты. Если нет, лучше выяснить это до того, как снег станет сильнее.
На этот раз совет был вполне разумным.
— Хорошо. Спасибо.
Он коротко кивнул, и мы разошлись.
Спустя несколько минут тёмный внедорожник выехал с парковки первым и свернул туда же, куда собиралась я. Мне оставалось только улыбнуться, потому что после двух совершенно случайных встреч перспектива ехать по одной трассе ещё несколько часов выглядела почти закономерной.
Впрочем, уже через пятнадцать минут внедорожник исчез далеко впереди, а я перестала о нём думать. Москва окончательно осталась позади, поток поредел, и можно было спокойно включить музыку, ответить голосовыми сообщениями на несколько рабочих вопросов и ещё раз подумать над планами комплекса.
Реконструкция обещала быть сложной, а значит, интересной. Главный корпус строили в конце девяностых, потом трижды перестраивали без единой общей концепции, поэтому на первом этаже две лестницы вели почти в одно место, ресторан отделялся от кухни длинным коридором, а часть дорогих номеров выходила окнами на хозяйственный двор. Красивую пустую коробку может оформить половина дизайнеров Москвы; мне же всегда больше нравились объекты, где сначала нужно понять, что именно испортили до тебя и каким образом это можно исправить, не снеся здание до фундамента.
Наверное, поэтому я слишком долго пыталась таким же образом относиться к браку. С людьми эта схема работала значительно хуже.
Игорь написал снова примерно через час.
«Почему ты не можешь хотя бы один раз поговорить со мной сама? Полтора года прошло, Алина».