Однако в цепочке имён тех, кто преодолел воздушное пространство, чтобы из Лондона добраться до Алжира, его имени не было. От этого ему стало грустно, он ощутил бесконечное чувство смятения, порождённое его любовью к родине, чувство, которое было неведомо отрицателям страшного суда. Но как только огорчительные мысли рассеивались, оставалось чувство спокойствия, которое никто не мог отнять у него, которое никому не было дано разрушить, ключи от которого были только у него, он чувствовал себя обязанным лишь своим братьям, имена которых не заглушил грохот крыльев богов, к которым они дерзко обращались на ты.
Шумы и лучи света иссякали в духоте, приходящей с неба. Он вернулся в маленькое кафе на окраине порта в тот момент, когда столбы тени становятся непрямыми и падают с неба, подобно раненым орлам, возвращая беспокойство, которое не может унять даже начало щебетания птиц в деревьях. Его глаза, утомлённые ласками солнца, смогли, наконец, отдохнуть в прохладе зала. Летний жар не смел проникнуть в полутень кафе, не решался войти, приподняв тонкий полог из сонных роз, защищавших порог заведения. Клубы пыли, поднимаемые редкими велосипедистами, которые осмеливались ездить в это время суток, безуспешно штурмовали это прибежище покоя. Большой бокал зелёного и холодного мятного напитка, в котором блестели слёзы росы, был воплощением жизнерадостности.
Разве стыдно быть счастливым, требовать право на счастье, стараться не слышать мрачных предсказаний беды, в которые упрямо верят люди? Хватило бы времени на то, чтобы жить, свидетельствовать, созерцать. Отказаться не значило отречься. Ему предложили освободиться от груза его будущего, втиснув его в общую модель коллективной посредственности. Авантюра небес, пройденных прыжком от одного облака к другому, не могла закончиться, как бледный лучик свечи, задутой лукавым сквозняком. Он ведь знал, что тёмное с виду небо просыпается в мерцании мириадов звёзд, вернувшихся из своей гонки за пределами вселенной, чтобы разоблачить происки ночи и её претензии стать будущим человека. Человек, который осознает своё настоящее, становится хозяином своего будущего. Он вправе ждать многого от своего будущего, представлять себе его, желать его и, наконец, творить его. Всё становится возможным. Нужно ещё разбить оковы вульгарности, чтобы не бояться безумств, передавать в другой форме, другим языком идеи, которые до сих пор были привычными, плавать тысячу раз, тысячью стилями в одной и той же, и всегда новой, реке.
Но всё же люди смертны. Иногда их убивает варварство. Иногда убивает или разрушает тот, кого вы раньше считали своим братом. И тогда отчаяние смешивается со смертью, бездонная пропасть хватает людей, бросает их в никуда, отнимая у них всё: их душу, их мечты, их воспоминания, надежду на то, что их жертвы способны придать плодам осени сладковатый вкус возрождения.
Бульвар Мишле. На террасе «Кафе факультетов» уже подняты тяжёлые деревянные навесы, которые днём защищали зал от жары. Почти все столики заняты. На улице, в тени деревьев, бегущих вдоль бульвара, арабы продают за несколько су ледяной лимонад с ароматом цветов апельсинового дерева.