Чувство глубочайшей вины душило, обхватывая горло, словно лапой.
– Ни в чем, – выдавила я и опустила взгляд вниз.
– Ну а что тогда, Олесь? Что за «не трогай меня!»? Что за побег? Если я что-то не так сделал, скажи мне, черт возьми, я не понимаю!
– Ты ничего плохого не сделал. Я просто испугалась и перенервничала. Прости меня, пожалуйста… – Мои пальцы сжали край стола, как будто пытаясь удержаться где-то или от чего-то.
– Чего именно ты испугалась? – Шефер снова облокотился на тумбу и сложил руки на груди.
– Испугалась, что Семенов может обо всем рассказать, что у тебя и у меня будут проблемы. И испугалась, когда ты ударил его.
– А что я должен был сделать?! – чуть ли не закричал Олег, заставив дернуться. – Он не успокаивался! Он стоял бы и орал, как больной на голову идиот, и дальше, понимаешь? Я ничего ему не сломал, ничего не повредил. Это обычная пощечина, чтобы в чувство привести, Олеся.
– Сейчас понимаю.
– Я оставлю тебя в покое без вопросов, если ты хочешь.
– Не хочу…
Ни сейчас, никогда. Больше всего на свете я хотела, чтобы он всегда был рядом со мной.
– Так почему ты тогда так сказала?! – снова эмоционально воскликнул Шефер, но в его голосе уже сквозила не злость, а отчаяние.
Внутреннее чутье подсказало, что нужно делать.
Сбросив с себя оцепенение, болезненное состояние и иррациональный страх, я встала и медленно подошла к Олегу.
– Послушай. – Моя ладонь легла на его предплечье чуть ниже локтя. Шефер все еще держал руки скрещенными. Прикосновение к его горячей коже отозвалось во мне электрической вспышкой. – У меня нет оправданий, искупляющих вину. – Сил смотреть в ледяные глаза пока не хватало, и взгляд приковался к мускулистой груди. – Я могу объяснить свое поведение. Это обычный стресс. Яркие смешанные эмоции, испуг, неприятные отголоски прошлого. Но какое это теперь имеет значение? Я не могу исправить прошлое, но могу постараться реабилитироваться в твоих глазах в будущем, если дашь мне такой шанс. Да, порой я веду себя как ребенок, потому что недавно вышла из этого возраста. Но пройдет немного времени, и я повзрослею окончательно. Просто помоги мне. Пожалуйста. Мне ужасно жаль и стыдно за всю эту ситуацию. Просто скажи, что мне сделать, чтобы все исправить?
Олег медленно и тяжело вздохнул. Мою ладонь он не сбрасывал, но и на прикосновение никак не отвечал.
– Есть один момент, который мне и понравился, и нет. По разным причинам. Можешь честно прокомментировать ситуацию, когда ты закрыла дверь и сказала тому придурку, что обвинишь во всем его?
– Как ее комментировать?
– Ты на полном серьезе собиралась это сделать?
– Да.
Шефер снова вздохнул:
– Я был в шоке, когда ты стала сама себе синяки на запястьях ставить.
– Я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тебя… Ты же столько раз приходил мне на помощь. К тому же… – Но договорить я не смогла. – Олег, пожалуйста, прости меня. Я просто перенервничала очень сильно. Конечно же, я бы заступилась за тебя. Да, потом я ненавидела себя за то, что так поступила с Семеновым. Но мнение свое не изменила.