– Ты так резко поменял свое отношение ко мне… Почему? Да, ты говорил, что понял, что… влюбился. И все же?
Олег вздохнул и, подумав немного, заговорил:
– Это не было импульсивным решением. Я пришел к этому постепенно – через размышления, через разговоры с Русланом и бессонные ночи. Просто потому, что больше не мог цепляться за свои взгляды и убеждения, когда душа рвалась к тебе. – Его голос звучал так размеренно, словно музыка. И несмотря на то, что Шефер задумчиво водил пальцами снизу по рулю, время от времени касаясь браслетов на запястье, будто нервничая, речь его была плавной и складной. – Даже наша первая встреча… Несмотря на то что мою голову занимали тогда совсем другие и довольно неприятные мысли, ты привлекла внимание сразу, как только вошла в поезд. Разве можно проигнорировать такие большие и взволнованные глаза? Да и вообще, ты девушка красивая, милая, по лицу видно, что не дурочка. Когда ты прилегла на меня, заставив вынырнуть из невеселых дум в реальность, сердце екнуло, хотя казалось, что я такое уже перерос. – Он ухмыльнулся. – Если бы мы были в фильме, я обязательно подошел бы к тебе познакомиться. Но жизнь не кино. Порой она интереснее. Ведь мы встретились снова, и ты решила полежать на мне и на концерте. Тогда возникла мысль заговорить, но я так боялся, что снова влезу в какую-то любовную ерунду и помешаю реализации глобальной цели, связанной с бизнесом, что пришлось выбросить тебя из головы. Но ты зацепила. Это факт. Было в тебе что-то такое особенное… Отличалась ты от остальных. Своей детской наивностью во взгляде, перемешанной со взрослой серьезностью и тоской. – Взгляд Олега был направлен в прошлое, в его воспоминания и чувства, и он продолжал рассказывать, не замечая ничего вокруг: – Ты обронила шарфик. Я поднял его, хотел догнать, вернуть, но какой-то мужик перегородил дорогу, а ты тем временем запрыгнула в поезд. И уехала, исчезла, как мне казалось, навсегда.
Я смотрела на него, словно завороженная, и слушала так, что боялась даже дышать, чтобы случайно не сбить с мысли.
После небольшой паузы Шефер продолжил:
– Увидеть тебя в университете стало шоком, но я думал, что справлюсь, смогу ровно к тебе относиться. Но когда на лестнице ты рыдала на моем плече из-за какой-то ерунды, я понял, что ты действительно окончательно зацепила и мне просто так от этого наваждения не избавиться. А еще эти твои щенячьи глазки, – он ухмыльнулся, но с теплотой, – ты ловила движения моих рук, надеялась пересечься взглядом. Наверное, ты не подозревала, что это так очевидно, что я всегда замечал повышенный интерес и неравнодушие. Опыт, наблюдательность и эмпатия… Так что я все видел, все понимал. Ты всегда казалась такой милой, немного наивной, но разумной девочкой. А еще, – губы Шефера растянулись в такой улыбке, словно он смотрел на щеночка голден-ретривера, хотя на самом деле продолжал смотреть в свои воспоминания, – было так мило, когда ты расстроилась, что я не пришел на ту глупую конференцию. Твои гневные сообщения в тот день вызвали у меня улыбку вперемешку с легкой грустью – знал бы, что для тебя это так важно, перенес бы рабочую встречу и пришел бы на это ультраскучное мероприятие…