– Спасибо, Степан, – улыбаюсь через силу. – Всё хорошо.
Хотя на самом деле – ничерта.
Заканчиваю плановый приём. Слава Богу сегодня ничего серьёзного. Ни одной кандидатки на консилиум. Это всегда тяжело. И больно. Потому что я частенько присутствую, как эксперт.
Ирония судьбы: я достигла немалых успехов в карьере. Меня уважают коллеги.
А в семье я была никем. Просто удобной. Функцией. А когда стала мешать, Дима показал своё истинное мелочное лицо.
– Таня! – Валя залетает ко мне, когда последняя пациентка уходит. – Ты как? Что там было?
– Как всегда в таких случаях, – пожимаю плечами. – Дима грозил юристами, прокуратурой. Кричал, что заплатил Вороновой пятьсот тысяч, а она, гадина, чудо не совершила.
– Так не ей же самой, – замечает Валя. – А Перинатальному Центру. Но… Вот урод! Да как он мог вообще?
– Просто, – усмехаюсь. – Дима… знаешь, он всегда был очень щепетилен в том, кто сколько вложил. Особенно если дело касается его.
– Вот только предъявляет тебе, – отзывается Валя. – А Кристине, Алле и Римме – хоть бы что. Хотя… Знаешь, Тань, я думаю, придёт время, и им он тоже выставит счёт.
– Мне наплевать, – прикрываю глаза. – Я уже всё, Валь. Не могу.
– Поезжай домой, – Валя садится рядом и обнимает меня. – Хочешь, я тебя завтра подменю?
– Не надо. Я тогда буду сидеть дома одна и… думать.
Я собираюсь. Всё делаю через силу. Каждое движение даётся с трудом. Нет, точно надо домой.
Сейчас соберусь и сяду за руль.
Добираюсь до своей «Хонды». Тепло. Распогодилось, на дворе, наконец, настоящее майское тепло. А ведь завтра уже лето…
Открываю дверцу. Хочу забрать внутрь и…
Не могу.
Меня ведёт. Кружится голова.
Сердце пропускает удар.
Нет, нет, только ничего серьёзного! Пожалуйста…
– Девушка, вам плохо?
Не успеваю ответить. Повернуться, как сильные руки подхватывают меня. Держат. Не отпускают.
И пахнет… кофеем. Тем самым, с трассы.
– Г-голова кружится, – признаюсь. – Я с-сегодня… перенервничала.
– Пойдёмте, – зовёт тот самый голос.
Он ведёт меня к знакомому «Мицубиси». А я, наконец, поднимаю на мужчину взгляд.
– Это вы? – вырывается у меня. – Трасса. Вы поменяли мне колесо.
– Да, – улыбается. – Это я. Вот мы и снова встретились. Держите, – и протягивает мне бутылку воды.
Пью. Дышу.
Дурнота потихоньку отступает. Но за руль я в таком состоянии не сяду. Лучше вызову такси…
– Вы здесь работаете? – мужчина кивает на Перинатальный Центр.
– Угадали, – пытаюсь улыбнуться.
Он внимательно глядит на меня и вдруг хлопает себя по лбу.
– Совсем забыл представиться! – смеётся. – Всеволод.
Всеволод.
Сева .
По телу бегут мурашки. Не знаю почему.
Но неужели этот тот самый Сева, о котором говорила Олеся? Получается, в бардачке у Всеволода лежала её помада. Но кто он Олесе?
Муж?
Нет, вряд ли. Они похожи. Мне это сразу бросилось в глаза, как только я увидела Олесю.
А значит…
– Вы – брат Олеси? – спрашиваю. – Пациентки. У неё двойня. Мальчики.
– А вы – Татьяна Сергеевна?
– Точно, – хлопаю глазами. – Но как вы узнали?..
– Олеся сказала, что её обследовала добрая сонолог, – усмехается Всеволод. – А я, когда приносил ей вещи, видел на стенде вашу фотографию. Так что пазл сложился. Я почему-то так и думал, – произносит вдруг, – что вас зовут Татьяна.
