– Когда женщина идет куда-то ночью, естественно, ей нужно брать что-то для защиты, разве это противозаконно?
– Верно говоришь, обычной женщине, конечно же, нужно быть начеку. – Сказав это, А-Нань взмахом руки выпустила Поток света, спрыгнула с перил и с улыбкой сказала. – Но такая бесстрашная женщина, как ты, идущая по жизни в одиночку, – не нуждается в этом…
Не договорив, девушка резко взмахнула правой рукой, и прямо на Гэ Чжию устремился ослепительный Поток света. Та выбросила вперед руку, чтобы блокировать атаку, но ее движения никак не могли сравниться по скорости с той вспышкой. Еще не разобрав, что это за свет, она почувствовала прохладу на щеке, и в следующий миг повязка с ее лица была сорвана.
Внутри пагоды и так было темно, так еще и дверь была закрыта, но в этот момент за окном ударила молния, свет проник сквозь двери и окна, внезапно осветив пагоду и лицо Гэ Чжии. А-Нань стояла совсем недалеко от женщины и четко увидела ее ясное лицо, изящные черты, миниатюрную фигуру, в молодости она наверняка была очень милой девушкой.
А-Нань спрятала механизм обратно в браслет и улыбнулась ей:
– Ай-ай, сестрица, ты же красавица, а столько лет евнухом притворялась, ну разве это не напрасная трата дара Неба?
Эта надоедливая девушка разозлила Гэ Чжию, но, догадываясь, что в пагоде наверняка есть ее сообщники, женщина развернулась и быстрыми шагами бросилась к дверям пагоды.
– Не уходи так быстро! Дай мне хорошенько рассмотреть шрам на твоем запястье. – А-Нань тут же бросилась за ней, голос ее внезапно стал холодным. – Тот, что увидела Пиннян, когда дарила тебе персики!
Гэ Чжия бросилась к двери пагоды, надеясь вырваться. Тут за ее спиной подул ветер, это вылетела сеть из механизма в браслете А-Нань, накрыв ее.
Тогда в доме Чу Юаньчжи, чтобы выбраться из ловушки, А-Нань разобрала сеть, а сейчас, хотя и собрала ее обратно, оставила ее в форме лент. Больше двадцати снежных лент выстрелили, словно живые змеи, обвивая конечности и тело Гэ Чжии, вцепились в ее руку, которой она уже успела схватиться за дверь, и оттащили обратно.
Гэ Чжия сообразила быстро, воспользовавшись моментом, пока А-Нань подтаскивала ее к себе рывками, она наклонила тело, левой ногой уперлась в тяжелую дверь пагоды, и когда А-Нань в очередной раз рванула, перехватила инициативу, развернулась и бросилась вперед. Связанная рука Гэ Чжии резко дернулась, и на ее теле снова появились скачущие огненные искры, и из-за ее стремительного броска вперед эти огоньки разлетелись во все стороны и поползли к А-Нань по тонким стальным лентам.
Видя, как снежные ленты быстро превращаются в огненных змей, А-Нань ничего не оставалось, как выбросить тонкие стальные нити, они все были в огне, и их уже невозможно было свернуть в браслет. Отскочив на два шага, А-Нань левой рукой накрыла механизм, щелкнула чем-то, раздался хлопок, и двадцать три горящие стальные ленты одновременно оторвались от механизма и грохнулись на пол.
В момент, когда она оторвала руку Гэ Чжии от двери, А-Нань успела ясно увидеть шрам на ее руке. Это был ужасный застарелый шрам, такой же, как у Бянь Цуньаня. Он пересекал все запястье, даже на внутренней стороне была рана. Было очевидно, что если бы тогда ее мать не остановила это зверство, сейчас женщина была бы без руки.