– Наньнань, куда твой батюшка ушел вчера вечером? – собравшись с духом, спросила А-Нань.
– Я… не знаю, – плача, ответила Наньнань, а затем вдруг покачала головой. – Нет, знаю, я знаю, батюшка наверняка пошел играть в азартные игры. Батюшка, когда вернулся домой, принес много-много денег!
А-Нань поняла, что девочка говорит о свидетельствах на серебро, и спросила:
– А зачем же он снова ушел из дома, раз принес столько денег?
– Батюшка ушел днем и долго не возвращался, я с матушкой уснула, – всхлипывая, старалась вспомнить Наньнань. – Потом папа вернулся и стал стучать в дверь, я проснулась… Матушка пошла открывать, спросила батюшку, почему он так поздно. Батюшка ничего не сказал, не вошел в дом, сунул маме что-то и ушел…
А Нань нахмурилась и снова спросила:
– А потом?
– Потом матушка спросила, что это, зажгла лампу, посмотрела, испугалась и ахнула, сказала: так много денег! Я спросила матушку, это же бумажки, а не медные деньги, а матушка велела мне скорее спать, я закрыла глаза и повернулась к стене, слышала, как матушка еще сказала: «Как же все промокло…»
Любитель азартных игр глубокой ночью без объяснений принес жене пачку промокших свидетельств на серебро – это очень странно.
А-Нань и Чжу Юйхэн переглянулись, понимая, что с этими свидетельствами точно что-то не так. Но из очевидцев в живых осталась только Наньнань, которая была еще слишком маленькой, да к тому же спала, от нее детали узнать было невозможно.
– Потом я не знаю, сколько проспала, матушка вдруг подхватила меня с кровати и побежала на улицу, – продолжила вспоминать Наньнань. – Я открыла глаза и увидела, что дома пожар, наша кровать, и стол со скамейками, и дрова у очага – все горело… Матушка хотела выбежать со мной, но дверь уже горела, матушка не могла отодвинуть засов, она держала меня и стучала в дверь, но не могла выбить ее… Тогда матушка посадила меня в бочку с водой, сама легла сверху и велела не вылезать…
Тут Наньнань снова расплакалась, а у А-Нань, вспомнившей то жуткое зрелище, сердце сжалось от боли. Державшая Наньнань женщина умоляюще посмотрела на А-Нань со слезами в глазах. Девушка не стала продолжать расспросы, вздохнула, вытерла слезы Наньнань, обернулась и увидела, что второй дядя вернулся с зонтом.
Мужчина и женщина взяли Наньнань на руки и пошли по улице. Зонт был недостаточно большим, они слегка наклонялись, прикрывая ребенка от дождя, из-за чего их плечи и спины промокли.
Чжу Юйхэн велел Вэй Ханчжи послать людей узнать, нужно ли помочь семье второго дяди деньгами или вещами, а затем, подняв зонт, позвал А-Нань:
– Пойдем.
А-Нань удивленно вскинула брови:
– Вот уж не думала, что ты окажешься таким чутким к проблемам простолюдинов. Разве не ты же ранее выселил всех моих соседей?
– Это другое, – тихо сказал Чжу Юйхэн и дал ей знак следовать за ним, маленький фонарь в его руке освещал туман дождливой ночи.
А-Нань увидела, что левое плечо юноши тоже промокло. Идя бок о бок, они покинули переулок, и тогда А-Нань подвинула зонт в его сторону, а сама придвинулась к нему поближе.