Солнце медленно двигалось.
Приближался час цзы, момент, когда та смертоносная ловушка, шестьдесят лет скрывавшаяся под землей, должна была спалить дотла этот город, где находилось больше миллиона человек, ни о чем не подозревающих.
В груди внезапно поднялась неудержимая волна чувств, бешено хлынувшая через его сердце в голову, сметая все на своем пути. Чжу Юйхэн развернулся, стремительно сбежал с платформы и помчался к руинам дворца Фэнтяньдянь. Евнухи, замершие вдоль трех ярусов нефритовых ступеней, в растерянности смотрели на него, не зная, то ли остановить его, то ли последовать за ним.
Юноша широкими шагами подошел ко входу в туннель, лишь на мгновение задержался и нырнул вниз.
Увидев, что Его Высочество ослушался указа и отправился в такое опасное место, Хань Ху побледнел от ужаса, бросился ко входу в туннель и закричал внутрь:
– Ваше Высочество, Ваше Высочество, Вам…
Из черной бездны донесся лишь слегка эхом отраженный голос Чжу Юйхэна.
– Я посмотрю и сразу вернусь.
Хань Ху ошеломленно смотрел на безмолвный провал, смутно соображая, что это первый раз за последние двадцать лет, когда Его Высочество ослушался воли императора.
Держа над головой зажженое огниво, А-Нань, согнувшись, пробиралась обратно по туннелю, как вдруг заметила в темноте впереди подозрительное движение. Она тут же осветила пространство перед собой и увидела Чжу Юйхэна, которому из-за длинных рук и ног было очень нелегко перемещаться в этом узком проходе. Он шел согнувшись и, заметив ее, поднял взгляд. В свете факела А-Нань разглядела пятно грязи на его щеке и слегка растрепавшиеся волосы, в руке он сжимал потухшее огниво.
– А-Янь, ты все-таки пришел? А я как раз собиралась за тобой. – Обрадованно она покачала своим ярким медным огнивом, освещая его, и рассмеялась: – Посмотри на себя! И куда ты такой высокий уродился? В туннелях же неудобно!
Он ничего не ответил, лишь смотрел на ее ослепительную улыбку в лучах огня, и бушующие в груди волны понемногу утихли.
Чжу Юйхэн спрыгнул в подземный тоннель, побуждаемый неудержимым порывом души, путь ему освещало лишь огниво, а когда огонек погас, он не знал, сколько пути еще осталось, идти ли вперед или возвращаться. И вот, в этой темноте, когда он оказался в совершенно безвыходном положении, она появилась перед ним, словно во сне, с ярким факелом в руке, с привычно насмешливым взглядом и легкомысленной болтовней, которые, однако, заставили его почувствовать невероятную уверенность и покой.
– Пошли, этот участок самый узкий, впереди будет просторнее. – А-Нань осветила путь у ног и провела его сквозь самый темный и тесный отрезок.
Тоннель впереди начал расширяться и пошел вверх.
– Огниво после поломки в доме Чу уже не такое яркое, как раньше, даже ремонт не помог, – бросила А-Нань между делом и, увидев, что под ногами одни неровные камни, встала на тот из них, что был повыше, одной рукой освещая землю, а другой по привычке потянувшись к нему.
Схватив его ладонь, А-Нань вдруг вспомнила: А-Янь – не евнух. Он все тот же А-Янь, но разница между тем, чтобы держаться за руку евнуха и мужчины – огромна. Откуда-то появилось странное тепло, побежавшее вверх от соединенных ладоней по локтю, пока не достигло груди.