– Все уже случилось как случилось, к чему строить догадки? – Чжу Юйхэн, конечно, знал характер своего деда; даже если бы Гэ Чжия избежала смерти, вторая половина ее жизни была бы ужасной, поэтому он уклонился от ответа.
– Угу… – А-Нань закатила глаза. – Верни мне мою стрекозу, и мы в расчете.
– Стрекоза в Интяньфу, найду и верну тебе, – помедлив, ответил Чжу Юйхэн.
– Я уже в третий раз спрашиваю, а ты все твердишь – поискать надо. – А-Нань развернулась и ушла, бросив на прощание: – Надо бы и меру в своей лжи знать, а, господин командующий!
Чжу Юйхэн молча последовал за ней прочь из переулка.
– Зачем преследуешь? – обернулась к нему А-Нань.
– Год еще не прошел, я и вправду не могу нарушить слово, обещал же, – он неловко отвернулся, избегая ее взгляда.
А-Нань повернулась к нему, на губах – незаметная для него улыбка.
– Ах да, точно, господин командующий же еще подписал со мной кабальную запись. Получается… мне придется взять тебя с собой?
Он не мог не распознать насмешку в ее словах, но не хотел вступать в прямой конфликт и сменил тему:
– Я велел привезти прах Гэ Чжии, собираюсь отвезти на гору Гэлин. Пойдешь со мной?
А-Нань была в подавленном настроении, повернулась, собираясь наотрез отказать, но, опустив взгляд, увидела на воде отражение А-Яня. Он стоял позади нее, в месте, откуда она не должна была его видеть, и пристально, не отрываясь, смотрел на нее. Вся злость, что толстым слоем накопилась в сердце, в этот миг пошатнулась. Она помедлила, долго молчала, наконец, печально вздохнула и кивнула:
– Я тоже обязана ей своим спасением, так что… пойдем вместе.
По пути на гору Гэлин они неизбежно должны были проехать мимо горы Баоши. Проезжая верхом у подножия, А-Нань невольно подняла голову к красновато-коричневой вершине, словно могла разглядеть Сад Радости и Восхищения, где она когда-то гостила.
– Чжо Шоу разжалован в простолюдины, – сказал Чжу Юйхэн, – а дед А-Яня лишен титула, понижен в чинах на несколько рангов.
– А сам А-Янь? – спросила девушка.
– Он и так оставил службу из-за траура, двор не стал его преследовать, – спокойно сказал Чжу Юйхэн. – Обман двора и укрывательство евнуха – тяжкие преступления, семья Чжо должна была быть сослана на границу, так что им еще повезло с таким исходом.
– Похоже, твои слова вправду много значат для императора, – А-Нань искоса взглянула на него.
– Дело не во мне, – Чжу Юйхэн, опустив глаза, пришпорил коня, – в конце концов, семья Чжо много сделала для династии, я лишь разъяснил обстоятельства, а Его Величество сам принял взвешенное решение.
А-Нань скривила губы и ничего не сказала.
Весь клан Гэ был в ссылке, родовое поместье на холме Гэ давно опустело. Когда Гэ Юсюн вернулся, он смог расчистить лишь одну комнату в старом доме, где временно поселился.
Когда А-Нань и Чжу Юйхэн пришли к нему, тот сидел на корточках среди родовых могил на заднем склоне горы и с серпом в руке пропалывал сорняки. Здесь было полно заброшенных могил, старых и новых, и было очевидно, что расчистить их за день-два не получится.
Увидев их, Гэ Юсюн бросил серп и поспешно повел гостей в дом. В заброшенном долгие годы поместье не было ни вина, ни чая, так что Вэй Ханчжи и его людям пришлось сходить за родниковой водой с горы и раздуть угли в маленькой печке, чтобы заварить чай.