Иногда мы проезжали поселки — когда заброшенные, а когда и обитаемые. В основном они состояли из цинковых коробок, покрытых ржавыми жестяными щитами. Машин и мотоциклов было мало, местные использовали волов и ослов или сами толкали тележки с грузами. К водным колонкам стояли очереди людей с канистрами, я заметила, что они расплачиваются картами или монетами — бесплатной воды здесь не водилось. Мне стало слегка неловко за наш подвальный бассейн, хоть я сама его только чистила.
А ведь этот континент по природным богатствам многократно превосходит все остальные! В Африке родились драгоценные камни, которые украшают короны самых могущественных монархов Тверди — и здесь же добыты золото и платина, из которых эти короны выкованы. Здесь есть уникальные залежи металлов, незаменимых в высокотехнологичных производствах. Наконец, здесь много солнца и ветра, на которых строится новая зеленая энергетика. Но если все эти богатства и используются, то выгоду от этого получает кто угодно, но только не те, кто рождается здесь.
Впрочем, о спасении континента думать рано! Сейчас моя задача — спасти конкретных людей, и я очень мало продвинулась в ее выполнении. Соло вела машину уверенно и ровно. Она была в маске, но даже когда я видела ее лицо — могла прочитать по нему не намного больше, чем теперь. Эх, будь на моем месте авалонский агент Йамес Вондион, он бы давно уже очаровал злодейку и вытянул из нее все темные тайны рынка живого товара! А я разве что марку ее прокладок смогла узнать. Эта женщина с ее тщательно обустроенным одиночеством оставалась для меня такой же загадкой, как местонахождение базы Мачоси. Соло даже не сообщила мне, куда мы направляемся и зачем — но тут интуиция подсказала, что лучше не докучать расспросами. И пистолеты я просить не стала, хотя под свободными одеяниями Соло угадывалась кобура. Конечно, убивать хозяйку для рабыни с лезвием у горла — верная смерть, но можно же, например, прострелить колено и потребовать снять ошейник. В общем, доверие надо сперва заслужить. Без оружия я чувствовала себя хуже чем голая, но никто не обещал, что в рабстве будет комфортно.
Мы проехали очередные полузанесенные красным песком руины и остановились возле заброшенного, но неожиданно современного по дизайну трехэтажного здания округлой формы — хотя красивые панорамные окна давно были выбиты, в проемах мерцали острые сколы. А вот вывеска над входом сохранилась, и я ее узнала. Полгода назад я оплачивала импортное оборудование для мастерских через один авалонский банк, так он после каждого платежа настойчиво предлагал сделать взнос в благотворительный фонд "Africa Awareness', что примерно переводится как "будем внимательны к Африке'. Я, правда, ничего туда не жертвовала — у меня на Севере хватало собственных подопечных. Но эмблему с кудрявой темнокожей девочкой, доверчиво протянувшей вперед ладошки, запомнила.
— Здесь был авалонский благотворительный центр, — неожиданно сказала Соло.
Я обрадовалась возможности завязать наконец разговор:
— Местные могли получить здесь помощь?