Нам приходится соблюдать конспирацию, мы боимся арестов, а белые русские офицеры спокойно переселяются в Харбин, а теперь и в Шанхай, свободно разгуливают по улицам да еще нападают на мирных китайцев. — Возражаю! Мы не мирные! Видели бы вы, как мы им врезали! — воскликнул Мин Ли. — Поддерживаю товарища Ли Дачжао, — сказал Мао, стараясь время от времени выказывать уважение к одному из признанных лидеров китайского революционного движения. — Это возмутительно: пока наши красные братья добивают в России белую сволочь, китайские власти попустительствуют иммиграции недобитых контрреволюционеров. — Ну ничего! — сказал Мин. — Я слышал, у них в консульстве скоро будет бал-маскарад. Мы зададим им перцу! Тут вмешался председатель: — От лица Первого съезда Коммунистической партии Китая запрещаю вам какую-либо самодеятельность в отношении белых иммигрантов. — И вообще, вы мешаете работе съезда, — возмутился Бао Хуэйсен. — Идет выработка программы, а вы сбиваете нас с толку! — добавил Дун Биу. — Ступайте, юноши, — махнул рукой Усатый Хэ, этим жестом выпроваживая участников сражения на Торговой площади. — Пойдемте, ребята! — обиженно буркнул Го Лиан. — Да, у них своя программа, у нас — своя, — с презрением добавил Мин Ли. И все трое покинули помещение. * * * Тигр по прозвищу Рыжий Дракон носился по клетке шанхайского зверинца, с ненавистью глядя на посетителей. Его злые зеленые глаза выстрелили и в новых посетителей, подошедших к клетке. Ими были Маргарита Донская и ее дочь Елизавета. — Хорош тиграша! — сказала Маргарита Петровна. — Твой отец был очень похож на него, когда мы впервые встретились с ним в Массандре. — А этот Трубецкой совсем не тигр, — сказала Елизавета. — Не тигр, так лев, — возразила мать. — Блестящий офицер. К тому же богат. Это, знаешь ли, тоже немаловажно. — И не лев вовсе. От чего умерла его жена? — От чахотки. Если я не ошибаюсь. — Я на ее месте тоже бы зачахла и умерла. От клетки с Рыжим Драконом Донские вскоре перешли к вольеру, в котором паслись горные козлы. Один из козлов забрался выше всех и гордо посматривал на мир свысока. — Во! Вот этот козел очень похож на вашего Трубецкого, — засмеялась дочь. — Лиза! Как не стыдно! Бессовестная. Но, приглядевшись к высокопоставленному козлу, Маргарита Петровна не выдержала и рассмеялась. — Что? Видишь? Похож? Скажи, похож? — Что-то есть… Но вообще, безобразие! Ты стала очень дерзкой в последнее время. Тебя тоже пора в клетку, как этих всех зверей. Пойдем от этих козлищ, от них пованивает. À полковник Трубецкой, да будет тебе известно, доблестно сражался с большевиками, трижды был ранен. Внешне он порою выглядит несколько артистично, ненатурально, но, поверь мне, это настоящий русский отважный воин! А как хороши его серебряные виски! Согласись, в этом есть несравненное очарование. — Не удивлюсь, если он их нарочно подбеливает. — Лиза!
* * * Вечером того дня этот настоящий русский воин в обществе генерала Донского, а также обоих Гроссе, дяди и племянника, явился в «Ночную красавицу» и с удовольствием увидел на сцене притягательную Лули, завораживающую публику своим несравненным пением в сопровождении небольшого оркестра. — Я же говорил вам, что это лучший ночной клуб Шанхая, — сказал Донской. — Интересно — то, что она поет, это китайские народные песни? — спросил Арнольд. — Ах нет, увольте! Французский шансон, сваренный по-китайски, — улыбнулся Александр Васильевич. Лули запела новую песню о том, как река спешит на свидание с морем, и ей не терпится поскорее добежать, а берега все тянутся и тянутся вдоль равнин и гор, лесов и полей. И река грозит: «Вот возьму и выскочу из берегов, полечу в небо, чтобы поскорее долететь до моего возлюбленного и упасть на него в виде дождя!» Лули увидела Ронга и засветилась радостью. Жадно ждала, когда он посмотрит на нее, а он не спеша сел, дал распоряжение официанту, лизнул взглядом газету и лишь после этого удосужился посмотреть в сторону сцены. Наглый мальчишка! Он улыбнулся и помахал Лули. Она сделала вид, что не замечает его. Но долго не продержалась и, воспользовавшись паузой, когда оркестр делал проигрыш, глянула на паршивца и улыбнулась ему. Официант принес Ронгу пиво, и он стал пить, глядя на Лули теперь уже ласковым взглядом, и она, снова радостная и счастливая, отвечала ему взорами, полными огня. — Что будем делать с Самсоновым и Григорьевым? — спросил Трубецкой. — Их надо примерно наказать, — ответил генерал. — В кои-то веки нам с Виктором Фёдоровичем пришлось сегодня выслушивать претензии от властей. — Я весьма вовремя подоспел, иначе их бы схватила полиция, — заметил Арнольд. Трубецкой рассмеялся: — Выпороть мерзавцев на конюшне! Хотя они и молодцы. У меня самого руки чешутся отомстить за то, что китайцы сражаются вместе с красными. — Надеюсь, вы не пойдете на рынок драться с первыми попавшимися? — Увы, Александр Васильевич, положение обязывает. Лули продолжала петь с большим чувством, смотрела вверх, протягивая руку к небесам, куда река взмыла в виде дождя, чтобы поскорее полететь к морю. Закончив песню, она поклонилась, принимая бурные аплодисменты, шепнула оркестру, какую следующую песню хочет петь, и запела радостное: «Вот, наконец, ты ко мне пришел, мой милый рыболов, принес мне рыбу и, наконец-то, сегодня увидишь, как сильно я тебя люблю, и именно я — твой главный и лучший улов». — А как движутся ваши свадебные хлопоты? Скоро помолвка? — с иронией спросил Г россе-младший. — Ничего, рано или поздно Лиза поймет, какую блистательную партию ей предлагают, — вздохнул Донской. — Порой крепости приходится брать после длительной осады, — усмехнулся Борис. Он посмотрел с нежностью на Лули, снова мечтая попробовать добиться свидания и горюя, что не может сейчас домогаться ее в присутствии генерала и консула. Арнольд бы отнесся спокойно, а эти двое — увы…