– Я, наверное, могла бы приучиться любить это место… Здесь так спокойно, безмятежно. Ты знаешь, что я имею в виду.
Ее голова дернулась оттого, что Майк ее бесцеремонно стряхнул. Открыв глаза, Линди увидела, что он смотрит на нее с отвращением.
– Что за ахинею ты несешь? – процедил он, кривя рот. – Или у тебя такие шутки? Эта гребаная дыра – настоящая помойка. Ты хочешь уподобиться тем придуркам, что здесь живут? – На его губах белели крапинки слюны. – Как тот недоумок, что сюда наезжает? Ты этого хочешь? – Он рывком отвернулся, ссутулив плечи. – Да уж, мир и покой… Мир и покой до тех пор, пока твои долбаные мозги не превратятся в желе!
От такой вспышки гнева Линди отшатнулась и с дрожью смотрела, как он сжимает кулаки с такой силой, что костяшки пальцев начинают белеть.
* * *
Дут подал Энн бинокль – принадлежность отца, с которой тот в охотничий сезон отправлялся выслеживать косуль.
– Вон там, внизу, – сказал Дут, указывая рукой.
Энн, которая лежала рядом, приподнялась на локтях и оглядела местность внизу. Она говорила, не отрывая бинокля от глаз.
– Это из той вон развалюхи? Или откуда?
Чтобы оставаться незамеченными, они скрывались в сухой траве на вершине холма. Дут прихлопнул букаху, которая неимоверно чесала грудь. Перед этим они дождались, пока придет с работы мать Энн и займется присмотром за младшими, после чего смогли выбраться сюда (Энн ехала сзади Дута на мотоцикле).
– Там внизу, на первом этаже, что-то вроде комнаты с ваннами. Вон там, на стороне, где все к чертям погорело. – Он ткнул ей в плечо. – Вон там. И туда по трубам подведена вода. А вон тот, за зданием, типа бассейн – ага, вон там. Сегодня чел сорвал там замки и начал его заполнять.
Темная вода плескалась о кромку выложенного плиткой бассейна; отсюда, сверху, она посверкивала, словно отполированный кусок антрацита.
Энн, поведя биноклем, повернула голову. Далеко внизу в фокусе бинокля представали крохотные фигурки Майка и Линди. Чтобы лучше их видеть, Дут приподнял голову.
Парочка сидела на ступенях веранды; через некоторое время Майк встал. Кажется, он что-то кричал, но из-за расстояния было не разобрать, что именно. Линди от его гнева как будто ежилась.
Энн смотрела на ту сцену.
– Это и есть тот парень?
Дут кивнул.
– Да. С ним ухо держать надо востро. Он, как бы это сказать… Какой-то опасный.
Опустив бинокль, Энн пристально поглядела на Дута.
– И он назвался тебе врачом?
– Да. По крайней мере, он так сказал.
Энн покачала головой и снова поднесла бинокль к глазам.
– Да уж. Профессию и вправду выбирать надо тщательно.
Бинокль она все не отдавала, но Дут и не требовал. Смотреть туда, вниз, и видеть, как чел топчется и орет, а Линди ежится от его криков, вызывало странное ощущение в животе. И желание быть подальше.
* * *
– Я просто думала…
Гнев Майка полыхал безудержно. Линди еще никогда не видела его таким – лицо пылает, руки вскинуты, скрюченные пальцы трясутся.
– Она думала…Чем ио чем ? – одну руку он отвел будто для удара. – Всего-то день в этой сраной дыре, а уже считает себя матушкой, язви ее, Терезой!