При виде поднятого в руке Майка заржавленного скальпеля глаза у Линди расширились, и она испуганно закричала.
– Перестань, – сказал он, склонившись над ней. – Просто расслабься. Снова улыбка и успокаивающий голос. – Больно не будет. Ну так, самую малость. И недолго.
Крик перешел в рыдания и хныканье, когда он поднес острие скальпеля к обнаженной, нежной плоти ее живота.
– Мне просто нужно знать… все. – Он прочертил поперек живота красную линию. – Все о том, как оно устроено… что оноделает. Все эти небольшие изменения.
Зачарованный, он наблюдал, как красная полоска расширяется, и похожая на драгоценный камень капля стекает к влажному треугольничку волос между ее ног. Он никогда не видел ничего более прекрасного; никогда прежде не видел ее такой красивой.
Он мог бы влюбиться снова. В нее – ту, какой она будет, после того как он закончит. К чему здесь бояться?
Ее кожа светилась, излучая сияние. Он поднял голову: в помещении вокруг стало светлее, лампа над столом излучала яростный блеск. На мгновение это ослепило его; он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
И тогда увидел их вместе с собой в комнате. Фигуру в белом халате. Изможденное, похожее на череп лицо наблюдало за ним. Нелдер, но с водянисто-голубыми глазами за очками в золотой оправе и черным прямым пробором волос. Таким, каким он выглядел на старинной фотографии в овальной рамке. Будучи еще Нельдером.
А рядом с ним стояла медсестра – молодая, в старомодной униформе с белым, словно крылатым, чепцом. Она улыбалась, а ее глаза были целомудренно, загадочно потуплены. Он почувствовал, как у него замлело в паху, когда он на нее посмотрел. Смотровой кабинет вокруг снова был новым, следы времени стерлись. Стены горели от потока света.
Молодая медсестра протянула сверкающий хромированный поднос. Нельдер кивнул головой в его сторону.
– Продолжайте. – Его шепот прорезал глухую тишину в комнате. – Вы же доктор.
Майк закрыл глаза. Этот момент разрастался внутри его, открывая сердце.
Время становилось все объемней – мир, в центре которого был он сам. Слышались звуки беготни за пределами комнаты, по полу вестибюля, вверх по лестнице и в коридоре. Но поступь была не людской, а быстрым, почти бесшумным движением животных; их красные глаза и мех, принявший от воды темный окрас. Они кидались на стены, совокуплялись со всем своим пылом; самцы кусали за шеи самок, покуда по их зубам не начинала течь кровь.
Мир снова измельчал до размеров смотрового кабинета. Он посмотрел на поднос с блесткими инструментами, на их изящные очертания. Ему не был нужен ни один из них. Он повернулся обратно к простертой на столе фигуре и поднял скальпель с обагренным кончиком острия.
* * *
Ночная тень здания пала на него, едва Дут остановил у входа мотоцикл. Когда умолк стрекот движка, тишина холмов вновь воцарилась во всей своей неохватной нерушимости.
Все привезенное так и было прикреплено к багажнику банджи-шнуром. Покупки Дут оставил на месте, а сам осторожно прошел спереди «корвета» и поднялся по лестнице на веранду.
Закрывающие дверь доски он отодвинул в сторону, толком не зная, чего ожидать внутри.