красила губы розовым блеском, глядя в зеркальце.
— О, явилась не запылилась, — протянула она, не отрываясь от макияжа. — Седых, плюхайся-ка
куда-нибудь на другое место. Тут лучше свет падает.
— Я обычно тут сижу, — ответила я. Спокойно, твёрдо. Молодец, Ира.
— Слоны и постоять вообще-то могут, — она подмигнула кому-то за моей спиной. — А Софочка —
хрупкая, как ваза. Мне нужны особые условия.
Я обернулась. Сзади стоял Рас, прислонившись плечом к косяку. На его губах играла улыбка —
снисходительная, как у олимпийского бога, который случайно забрёл в детский сад.
— Особые условия для особой вазы, — подтвердил он. — А ты, Седых, и на полу отлично
разместишься. У тебя, я слышал, жировая прослойка заменяет ортопедический матрас.
Он сказал это так буднично, как будто сообщил прогноз погоды. Кто-то хихикнул, кто-то
загоготал. Я медленно выдохнула через нос и прошла на последний ряд.
Но это было только начало.
В среду они перешли к новой тактике — публичным рейтингам. Рас притащил в аудиторию
какой-то глянцевый журнал, где была его фотография, и принялся показывать её всем вокруг.
— Вот видите, — говорил он, тыкая пальцем в свой идеальный профиль. — Это называется
«мужская красота». А теперь посмотрите на Седых. — Он театрально повернулся ко мне. — Что мы
видим? Правильно, женскую красоту по версии бабушкиных журналов. «Здоровье» за…ну, скажем,
восьмидесятый год прошлого столетия. Рубрика «Следите за весом, не становитесь такими, как
она».
Я сидела с каменным лицом. Внутри меня закипало. Медленно, градус за градусом. Но я не
показывала вида. «Они хотят, чтобы ты заплакала. Не плачь!»
Я не заплакала. Вместо этого я достала из рюкзака бутерброд с сыром и откусила большой
кусок. Пусть смотрят.
И они посмотрели. Софочка изобразила рвотный рефлекс.
— Боже, — сказала она, прижимая ладошку ко рту. — У неё в рюкзаке целый холодильник. Рас,
ты представляешь, что творится у неё в комнате? Наверное, кровати нет. Вместо кровати —
разделочный стол.
— А подушка — это нарезной батон, — подхватил Рас, и они оба заржали.
Я прожевала бутерброд. Запила чаем из термоса. И медленно, с достоинством слона, который
переходит реку и ему плевать на крокодилов, вышла из аудитории.
Но они не отставали.
В четверг случился эпизод, который я запомнила надолго. Я стояла в очереди в буфет — хотела
взять тот самый пирожок с капустой, который стал моим ритуальным утешением. Очередь была
длинная, я терпеливо ждала своей участи.
Вдруг за спиной раздался сладкий голос Софочки:
— Рас, смотри, как чётко работает правило Седых. Знаешь правило бутерброда? Он всегда
падает маслом вниз. А Седых всегда заказывает пирожок.
Я обернулась. Они стояли прямо за мной. Рас держал в руке телефон и, кажется, снимал меня
на видео.
— Скажи что-нибудь для будущих поколений, Седых, — сказал он с ухмылкой. — Например, как ты
объяснишь своим детям, что их мама была главной достопримечательностью университета?
Экспонат «Пирожок с капустой эпохи Возрождения».
— Ира, не бойся, — добавила Софочка. — Софочка тебя поддержит морально. Она даже готова