это увидел? Не знаю. Но он отвернулся первым.
Боже, как же я ненавидела его и эту Софочку!..
Та история стала последней каплей в чаше моего терпения.
Я возненавидела и этих двоих, и себя настолько, что перестала выходить из комнаты в общаге.
Ленка, моя соседка, приносила мне еду, я благодарила, ела и снова залезала под одеяло. Я
пропустила две недели занятий. Преподы звонили, я не брала трубку.
Потом мне на почту пришло письмо от декана: если я не появлюсь до конца недели, меня
попросту отчислят за неуспеваемость.
Я собрала волю в кулак. Вылезла из-под одеяла. Приняла душ. Надела чистые джинсы, которые
стали чуть свободнее — от стресса я чуточку похудела, но это не радовало. Пошла в универ.
В коридоре меня встретила Софочка.
— О, Седых вернулась! — пропела она. — А мы уж думали, ты решила устроить спячку. Как
медведица. Только медведица обычно худеет к весне, а ты…
Она хихикнула и сделала паузу. Я молчала.
— А ты вроде набрала ещё, — закончила она. — Вон щёки какие. Смотри, как бы и хобот не
вырос, слониха!
Я прошла мимо. Не оборачиваясь. Но услышала, как Рас, лениво растягивая слова, сказал ей:
— Оставь её, Софочка. Она сегодня не в духе. Наверное, ее любимые булочки в кафешку не
завезли.
Смех. Такой же, как всегда. Громкий, наглый. От которого всё скручивает внутри, и тошнота
подступает к горлу.
Стиснув зубы, я дошла до аудитории, села на своё место и уставилась в стену. Я не слушала
лекцию. Я думала о том, как выбраться из этой ямы. Как перестать быть жертвой. Как заставить
моих обидчиков замолчать — на веки вечные.
Идея, пусть и не такая уж гениальная, пришла внезапно.
На носу весенние каникулы. Я уеду. Смотаюсь на дачу. Она принадлежала моей бабушке; та
умерла два года назад, но дом остался. Заброшенный, но жить можно. Там, в тишине, я приду в
себя. Подумаю. Решу, что делать дальше.
Я написала заявление на академический отпуск. Декан, женщина пожилая и уставшая, посмотрела
на меня с сочувствием.
— Ира, ты уверена? У тебя хорошие оценки, ты способная…
— Уверена, — сказала я. — Мне нужно время.
Она подписала. Через два дня я ехала в электричке, с рюкзаком за спиной и сумкой продуктов
в руке. Прощай, универ. Прощайте, Белецкий и Софочка. Прощайте, унижения, издевки и слёзы!
Я и не думала, и не гадала, что судьба готовит мне некий сюрприз. И он уже на подходе.
Глава 4
Бабушкин дом, где я часто в детстве жила летом, находился за деревушкой Голубево,
отделенный от последней холмом, в пяти километрах от железнодорожной станции. Дом — старый,
бревенчатый, с покосившимся крыльцом и давно заросшим огородом.
Я добралась до дачи поздним утром. Ключ нашла под третьим снизу бревном слева от двери —
бабушкин тайник. Дверь открылась со скрипом, как будто дом вздохнул: наконец-то кто-то
пришёл. Внутри пахло рассохшимся деревом, пылью и забытыми воспоминаниями моего счастливого
детства.
Затопила печь. Почистила снег с дорожек. Сходила в деревенский магазин за хлебом, овощами и
молочкой. К вечеру в доме стало тепло; я сварила картошку, съела ее, хрустя солёными