Усмехнулась и протянула: — Но процедуры там о-очень недешевые. Ты, наверное, не потянешь,
дорогуша.
Я сидела и слушала. И молчала. Потому что, когда на меня нападают, мой мозг уходит в
подполье и прячется там до лучших времён. Все остроумные фразы приходят потом, когда
обидчики уже ушли, а я сижу и придумываю их для внутреннего монолога.
Я взяла пирожок, откусила кусок и медленно прожевала. Софочка поморщилась.
— Фу, — сказала она. — Рас, пойдём отсюда. Софочке дурно, когда она глядит на этот
жиртрест.
Они ушли. Я осталась одна, с пирожком в руке. Пирожок был вкусный. Но аппетит пропал.
С тех пор эта парочка сделала меня своей любимой мишенью. Каждый день — новые шутки, новые
унижения, новые поводы почувствовать себя ничтожеством. Они называли меня слонихой — причем
даже в лицо. Ржали над моей фамилией, хотя, на мой взгляд, в ней нет ничего смешного. Седых
— вполне нормальная фамилия. Не хуже остальных.
Я старалась не показывать, как меня задевают насмешки и издевательства. Но внутри меня
постепенно рождалась злость. Тихая, едкая, опасная злость, копящаяся, как магма в вулкане,
которая ждет своего часа, чтобы выплеснуться.
Однажды, когда Рас проходил мимо меня в коридоре и слегка оттолкнул широким плечом, я
услышала, как он кинул приятелям:
— Эта слониха Седых занимает слишком много места. Хорошо, что она хотя бы не воняет.
Я остановилась. Повернулась. Посмотрела ему в спину. И сказала тихо, но отчетливо:
— Подожди, Белецкий. Твоё время придёт. И тогда…
Он не услышал. А зря.
…Какое-то время я наивно полагала, что Тарас Белецкий и его Софочка — это ненадолго;
природное бедствие вроде урагана, которое обрушилось на меня — и ушло в закат, крушить и
уничтожать других. Увы. Ураган решил притормозить и сделать конкретно из меня свой личный
полигон.
К концу первой недели учёбы я знала о них всё. Расу — двадцать три года, перевёлся год
назад из какого-то престижного западного универа, потому что «там скучно». Ясинской —
двадцать один, её главное достижение в жизни — идеально ровный пробор и умение произносить
«Софочка» с такой интонацией, будто это титул английской королевы. Вместе они жутко
напоминали рекламный ролик дорогого парфюма: красиво, безумно дорого и совершенно невыносимо
воняет пафосом.
Своей мишенью они выбрали меня не случайно. На третьем курсе филфака все уже более-менее
притёрлись друг к другу. Я же была новенькая — перевелась из другого университета, и у меня
не было ни друзей, ни защиты. Плюс мои сто восемь килограммов. Плюс моя вечная неловкость.
Плюс моя привычка краснеть как помидор, когда на меня смотрят. Идеальный набор для травли.
Как будто бог на небесах подумал: «А давайте сделаем Иру Седых ходячим стендапом для местных
козлов-мажоров».
И местные козлы-мажоры старались изо всех сил.
Глава 2
Вторник, девять утра. Я зашла в аудиторию с твёрдым намерением занять место у окна, чтобы
хоть иногда отвлекаться на птичек и не сойти с ума от нудной лекции. Но, едва я переступила
порог, как увидела на своём месте Софочку. Она сидела, скрестив длинные худые ножки, и