Меня словно оглушили. Я не могла поверить, что, возможно, некоторым пришлось умереть таким образом в первый день на свободе.
Ночь мы провели во временном жилище, на электростанции у подножия гор. Спали на голом кафельном полу. Только на следующее утро добрались до лагеря для перемещенных лиц. Въезжая туда, в нашем грузовике внезапно заплакала женщина. Потом мы все это увидели: вокруг лагеря тянулся забор из колючей проволоки. Началась паника. Приехать из концентрационного лагеря и снова оказаться за колючей проволокой!
Обитатели почему-то назвали лагерь «Виндзор». Унылое место. Бараки примитивные, почти как в Терезиенштадте. Мужчины и женщины размещались отдельно, в том числе супружеские пары. Это сбило с толку. Мы были женаты всего несколько дней. Для нас это унижение – быть разлученными друг с другом. Также в гетто они ограждали мужчин и женщин от встреч. Примерно на второй день после приезда у Адольфа был день рождения.
Я бы с удовольствием купила ему цветок, но пока нас не выпускали из лагеря. Мы были заперты.
Я бегала по лагерю в поисках чего-нибудь, что можно подарить мужу. Возле забора из колючей проволоки росло немного травы, а на ней несколько желтых цветов. Они выглядели точно так же, как наши «коровьи цветы» из Терезиенштадта. Я побежала туда и сорвала их в память о Еве – и в качестве первого подарка моему мужу.
Лагерь «Виндзор» находился в ведении ЮНРРА – Администрации помощи и восстановления Объединенных Наций. Через несколько дней мы собрали делегацию, которая должна была пожаловаться от нашего имени руководству лагеря на условия жизни. Адольф тоже был там. Сотрудники ЮНРРА были совершенно перегружены организацией лагеря, они признали это сразу, когда делегация пожаловалась на заточение и колючую проволоку.
– Люди приходят отовсюду, – сказал Адольфу один из членов комитета ЮНРРА. – Из концентрационных лагерей, с улицы, даже из лесов. Просто слишком много.
Каждый день люди выходили из убежищ, их собирали во всевозможных местах, где они оказались на маршах смерти. Группы заключенных просто оказались где-то оставлены эсэсовцами, которые в последние дни войны пытались спасать собственные шкуры. Освобожденных заключенных из всех лагерей нужно было собрать и разместить. Существовало всего несколько лагерей для перемещенных лиц, и почти все – в американской зоне оккупации.
Германия погрузилась в хаос. Города лежали в руинах, пути сообщения были разрушены, и всем хотелось одного: домой. Солдаты, подневольные рабочие, бывшие заключенные концентрационных лагерей – тысячи, десятки тысяч перемещались по Германии жарким, ярким летом 1945 года.
И все, у кого не было дома, оказались в лагерях для перемещенных лиц.
После того как всех разместили, ЮНРРА начала открывать чисто еврейские лагеря. Первоначально некоторым бывшим заключенным концентрационных лагерей пришлось делить барак с бывшими нацистами.
Неделю спустя мы прибыли в Деггендорф-ан-дер-Донау, недалеко от Баварского леса. Лагерь состоял из множества зданий. Территория, где находился лагерь, раньше была военной базой. Маленький городок располагался совсем рядом, туда можно было даже дойти пешком. Самое важное то, что никакого забора не было. Мы могли просто так выйти в леса и холмистую местность.