Я пересек двор под «Ветром», вылез из дыры в заборе и побежал вполсилы, изображая панику, к дому-чудовищу. За мной тянулась цепь следов. Оборвалась она возле трансформаторной будки, а сам я по своим же следам вернулся в подъезд, взбежал на четвертый этаж и затаился в квартире. Если что, я легко отсюда сбегу.
Преследователи купились.
В каре они вошли грамотно. Пахомов уже стучал ботинками по лестнице углового подъезда, чтобы занять снайперскую позицию наверху. Благодаря «Фазовому взгляду» я видел, как его тепловая сигнатура поднимается на третий этаж и становится возле окна. Дубов остался в подъезде на втором этаже. Сафин, Сомов и Ерохин растеклись по двору веером, прикрываясь машинами-сугробами, а Штырев остался за аркой, в ловушку не сунулся, умный, только рация его каркала на весь двор.
Дальше все решал огнестрел, которого у меня не было, как не было и оружия дальнего боя, — его следовало заполучить вот прямо сейчас.
СВД ударила первой — от трансформаторной будки, у которой обрывались мои следы, брызнула бетонная крошка. Пора действовать, пока враг не понял, что меня там нет. Пахомова надо было убрать тихо, потому я активировал «Фантом».
Двадцать бойцов клана «Безымянный» встали из сумерек разом — у песочницы, на горке, между машинами, в арке и у гаражей. Молчаливые, ростом с меня, в такой же броне. В плотнеющей темноте, сквозь снегопад, они были неотличимы от живых.
— Твою мать! Клан! Тут полный клан!.. — Сафин высадил в ближайший фантом полмагазина, развернулся, высадил остаток во второй.
Сверху загрохотала СВД — Пахомов бил по фигурам у детской горки, и фигуры не падали.
Пора. У меня было тридцать секунд. Двор усиливал грохот выстрелов, под «Ветром» он слился в сплошной гул, и я рванул на третий этаж, приласкал «Нагибатором» Пахомова, стоящего спиной, но тот засветился синим. Пока он не развернулся, я выбил у него СВД, нанес серию ударов, сбил защиту и проломил ему голову. Минус два. Плюс СВД. В голове крутилась колыбельная киллера, которую мы любили петь на ночь в детском лагере в далеких нулевых:
'Пистолетик под бочок —
И — спокойной ночи,
Придет серенький волчок —
Мы его замочим'.
Я поднял винтовку, зарядил ее, вытащив патроны у еще подергивающегося Пахомова, пускающего розовую пену. Поймал в прицел Сомова, прячущегося между машинами. Он был без защиты. Бах, бах — готов. Перезарядка — и контрольный в голову.
'Спи, мой маленький пострел,
Все уснуло четко:
Спит оптический прицел
С лазерной наводкой'.
Кто кого завалил, враги пока не понимали. Сафин успел повернуть голову и открыть рот. В этот самый рот, светящийся красным, и прилетела пуля.
'Спят гранаты РГД,
Тихо в лунном свете,
ФСБ и МВД
Тоже спят, как дети'.
Минус четыре!
— Следы! — захрипела рация дохлого Пахомова. — У них следов нет! Валите оттуда, это ловушка!
Умный.
Фантомы шли по снегу, не оставляя следов, цепочка моих тянулась к будке, но надо быть совсем дебилом, чтобы думать, что я там.
Зарядить винтовку. Поймать в прицел уязвимый затылок Ерохина. Выстрел! Мимо.
Пока фантомы создавали иллюзию боя, я сбежал на второй этаж, где стоял Дубов. Он как раз заряжал автомат. Я выстрелил из СВД — и меня отбросило и припечатало к стене, винтовка отлетела, искры из глаз посыпались, но доспех погасил удар. Зато «Ветер» слетел.