— Чего вы ждете?! Сдерите с нее эти тряпки — потом выгоним ее на улицу, пусть она потом глаза боится поднять! Меня хотела опозорить, мерзавка? Так я тебе устрою настоящий стыд! Будешь сидеть в своей зловонной куче и не высовываться!
Один из парней дернул меня за трусы, но тотчас взвыл от боли. Лиам, внезапно возникший рядом, поднял его локоть, одновременно выворачивая до хруста.
— Лиам, ты что? — опешила Жозефина.
Он протянул к ней руку, положил ладонь на затылок, сжал пальцы и… резко ударил ее лицом о поднятое колено. Откинул вопящую девушку в сторону и почти монотонно произнес:
— Да как ты посмела?
— Что?! — завизжала Жозефина, зажимая разбитый нос обеими руками.
Он и не думал объясняться, просто перебирал всех по очереди и бил довольно жестоко. Разумеется, он их всех и убить мог, но заметно сдерживался, ограничиваясь всего лишь серьезными ушибами. А потом, нависая над скулящими и израненными первокурсниками, предупредил:
— Если в лазарете прозвучит мое имя, то… — он будто на ходу придумывал, отчего и возникла пауза: — Нет, я не буду рассказывать, как вы издевались над несчастной шахтеркой, а я случайно вас застал. Лично приду поинтересоваться делами, и тогда сломанная нога вам покажется сказкой на ночь.
Невзирая на боль и травмы, все идиоты понеслись к выходу, уже поняв, что Лиам вообще связь с реальностью потерял — если он был против этих истязаний, то почему так долго молчал? Они ведь не без оснований подумали, что он их действия одобряет! Одна Жозефина еще некоторое время хлопала глазами, но потом с трудом поднялась на ноги.
— А ты куда? — полюбопытствовал Лиам. — Иди, конечно, только форму сними — у нас тут предыдущая случайно порвалась.
На Жозефину было жалко смотреть. Из носа ручьем текла кровь, а руки дрожали настолько сильно, что она не могла справиться с пуговицами. И она боялась ослушаться — видела по ледяному взгляду, что Лиам ни перед чем не остановится. Сняла одежду, бросила на пол кучей и в одном нижнем белье на шатких ногах пошла к выходу, даже не прикрываясь. Урок ей вышел знатным, от влюбленности и следа не осталось, заявить на Северта она не может, не раскрыв и собственную жестокость, но врага он нажил смертельного. Вот только Лиаму плевать. Мне — тем более.
— Развяжи, — потребовала я и, дождавшись, когда он все-таки это выполнит, продолжила: — И не надо объясняться. Я знаю, что это связка. Ты пытался сопротивляться, даже значительно расширил свои горизонты, но в итоге победила магия. Ничего страшного, в следующий раз получится лучше. Ты изверг, Лиам, когда-нибудь тебе удастся продержаться достаточно долго, чтобы я серьезно пострадала.
Он ненавидел меня. Но себя в этот момент, очевидно, ненавидел еще сильнее. Как бы ему хотелось не вмешиваться… и как он себя проклинает за то, что не получилось вытерпеть еще хотя бы пару минут. Ему было настолько плохо, что он даже не стал ничего отвечать — повернулся и поплелся от меня. Вот только я его жалеть не собиралась и уверенно приказала:
— Стой на месте, я тебя не отпускала. Ты убил Гарольда Аврея, а меня подослала вовсе не их семья.