— Восьмой?! — изумилась я до сбоя дыхания. — Да ты уже обнаглел! Ты теперь по рангу в день, что ли, способен брать?
— Сам удивлен, — признался он полусонно. — Чистая мана, тренировки, медитации для успокоения разума и гигантский самоконтроль — все вместе, наверное, так работает. Теперь испарись — желательно на веки вечные. Сделай в жизни хоть что-то хорошее, Вильгельмина, сдохни в муках.
Я переспросила, к чему ему столько самоконтроля, что даже магические каналы от этих усилий перестраиваются, но Лиам уже не ответил. Глаза у него снова закрылись, а тело расслабилось. Я не сумела сдвинуться с места — продолжала наблюдать. До конца мне неизвестно, как берут ранги другие маги, но, судя по отзывам друзей, ничего общего с моими долгими и мучительными переходами. Лиам же просто тяжело дышал, ресницы подрагивали, на лбу выступила испарина. А когда по виску потекла капля пота, я бездумно протянула пальцы, чтобы вытереть.
Мою ладонь перехватили жестким захватом. Лиам вмиг оказался на ногах, вздернул и меня, а в серых глазах не осталось ни капли вменяемости.
— Отпусти! — завизжала я, но, не видя никакой реакции, дала пощечину свободной рукой.
И сразу же мою левую щеку опалило — на этот раз Лиам отдал мне свою боль, как прежде поступала я.
— Получила? — спросил он почти привычным ледяным тоном, видя, как я сжалась. — И хватит меня уже лупить.
— Хорошо! Отпусти — я уйду, — попросила я.
Мутный взгляд перетек на мою руку, крепко сжатую его пальцами. Раздался судорожный вздох. И после я полетела по какому-то кругу, пространство вокруг завихрилось с немыслимой скоростью. Ударилась спиной о какую-то поверхность, и даже не успела понять — столкнулась с полом, потолком или стеной. У меня и не было возможности это осознать, поскольку Лиам прижал меня собой и жарко поцеловал, заражая и меня собственным сумасшествием.
Не знаю, как берут ранги другие маги, но восьмой Лиама бы брали вместе: со звериной жестокостью, тяжелыми стонами, сорванными выдохами, судорожными движениями и переплетенными языками. Забирали друг у друга воздух вместе с инициативой, делились уже не болью, а жаром, откидывали от себя страсть — и неизбежно ловили ее же от второго. В разуме ни единого проблеска, ясно только одно — чем теснее, тем лучше. Хотя и обжигает сильнее, словно мы битком набиты порохом, а первую смертоносную искру мы уже пропустили.
Мы все-таки откуда-то упали — приземлились на бок, ударились оба плечами, бездумно обменялись болью и одновременно простонали. Ощущения извне пробудили нас на долю секунды, но и этого хватило, чтобы Лиам сумел оторваться от моих губ. И сразу стало понятно, что одежда на нас обоих почти сорвана — расстегнуты все пуговицы и замки. Покосившись вниз, Лиам вдруг вполне осмысленно произнес:
— Не ты ли недавно говорила, что герцогиня Росс скорее погибнет, чем позволит к себе прикоснуться нелюбимому мужчине? Что-то изменилось с тех пор, или…
Я нервно отозвалась:
— Это связка! Ты сам объяснял, что она может так на нас влиять!
— Может, — признал он, но отстраниться мне не позволил. Наоборот, обхватил мою голову ладонями и прижался к моему лбу. После паузы прошептал: — Вот именно за это я себя ненавижу сильнее всего. Единственный порог, который никак не могу преодолеть. Это разрушает меня, поэтому я готов умолять: Вильгельмина, умри, пожалуйста, я очень прошу, просто умри. Как-нибудь я это переживу, я твое существование пережить не могу.