Лиам остановился, повернул голову и устремил на меня больной взгляд.
— Ты что несешь, лживая сука?
Я еще выше приподняла подбородок и усмехнулась:
— Иронично, что самой лживой сукой в твоей жизни была твоя мать. Она даже про Авреев наплести успела, хотя они никогда не пытались ее убить, только навредить. Тебе еще не смешно? Мне — очень.
Лиам устало покачал головой и вновь попытался уйти, тогда я прикрикнула громче:
— Стоять, я сказала! Ты кем себя возомнил? С тобой говорит твоя герцогиня!
Он шумно выдохнул — будто выдавил смешок. Тогда я продолжила:
— Меня зовут Вильгельмина Росс, подданный. Шелла должна была быть казнена как предатель на глазах у всего честного народа, но у меня не было такой возможности, поэтому ей даже повезло. Она умерла слишком быстро для столь тяжкого преступления, как покушение на жизнь ее повелительницы.
Теперь Лиам повернулся ко мне всем телом и даже сделал шаг. Но застыл, долго глядя мне в глаза. Никаких эмоций — просто ледяное спокойствие и желание выслушать следующую порцию невиданной чуши.
— Ты настолько был равнодушен к дочери своего отчима, что даже цвет ее глаз или голос не запомнил? Ничего, за это я тебя милосердно прощаю. Хватит и того, за что прощать не буду.
И снова никакой реакции. Вообще. Даже проблеска понимания или закравшихся сомнений! Лиам просто продолжал неотрывно смотреть на мое лицо. Пришлось мне привести хоть какие-то доказательства:
— Тебе было десять, когда нас познакомили. Тогда ты объяснил довольно резко, почему я тебе не сестра. Помнишь нашу гувернантку, госпожу Анье? Она как никто другой умела закатывать глаза, но от тебя у нее все лицо дергалось. Знаешь, куда она потом делась? Шелла выслала ее со всеми верными людьми из замка, чтобы и духу их не было. Каждую служанку заменила на свою, чтобы в нужный момент они подыграли любым ее планам. Отец слишком сильно любил эту дрянь, поэтому и не замечал подготовки, которая заняла несколько лет. Но после его смерти защитить меня уже было некому. Шелла перед смертью сказала мне, что ты не участвовал в ее предательских замыслах. А что скажешь ты?
— Я не верю, — наконец-то вынужденно ответил Лиам после очень долгого молчания. — И никакую гувернантку я не помню. Вильгельмина не знала обо мне ничего, что не могли бы выведать подкупленные слуги или обычные гости замка, поэтому исчерпывающих подтверждений ты в любом случае не приведешь. Но я очень сильно желаю, чтобы твои слова оказались правдой. Я буду молиться об этом всем богам. И ближайшей ночью, когда мне снова приснится, как я истязаю тебя на пыточном столе, я не забуду в конце добавить эту молитву. Будь Вильгельминой Росс, ни о чем другом я так не мечтаю.
Настала моя очередь опешить. Неужели Лиам настолько предан Россам, что для него важнее всего то, что его правительница жива и здорова? Он подошел, мягко взял мою руку и поднял.
— Ты что делаешь? — недоуменно прошептала я.
— Беру часть твоего тлена, — так же тихо ответил он. — Вдруг ты сказала правду? Тогда я хочу, чтобы ты жила как можно дольше. Не смей погибнуть слишком рано и лишить меня радости. Ты будешь из недр шахты наблюдать, как именно я получаю твое герцогство. Тебе коротать дни среди преступников да в карцерах, а мне — сидеть на месте твоих выдающихся предков. Ты будешь драться с монстрами за миску похлебки, пока я купаюсь в твоих богатствах. Я установлю своей матери памятник и заставлю твой народ ежегодно праздновать ее именины. Через себя перепрыгну, но не допущу, чтобы тебя кто-то узнал. Хотя все, кто был с тобой знаком достаточно близко, уже мертвы. Говоришь, я зря убил Гарольда? Так он умер бы сегодня, как последний потенциальный свидетель. Я сделаю все возможное, чтобы твоя жизнь была невыносима, но притом буду всячески помогать тебе протянуть еще один день. Еще час назад я не видел никакого смысла, а теперь он появился. Благодарю, ваша светлость, даже если ты не она.