Она грела зябнущие руки о чашку с чаем и смотрела на Дехаара. Руки мёрзли постоянно — эта зима была очень сырой и промозглой, а лимиты на энергию для отопления сильно урезали.
Инкарну было ещё тяжелее, он совершенно не переносил сырость.
— Я был сегодня в лавке, — сказал он. — В пекарне.
— Хорошо, — Илеара кивнула и улыбнулась. — Опять покупал лимонные слойки?
— Нет.
Он шутку не принял, поморщился с досадой.
— Купил хлеб. Но дело не в этом. Мне кажется… Я снова что-то вижу.
Илеара вздохнула и отодвинула остывшую чашку.
— Это возможно. Севран говорит, память может возвращаться фрагментарно. Иногда. Даже не память — отголоски. Но тебе не нужно пытаться вспомнить, потому что…
Она замялась, видя его напряжённый замерший взгляд.
— Потому что я не вспомню? Так?
Илеара промолчала. Что она могла сказать? Никто не смог бы. Дехаар держался лучше, чем можно было бы предположить. Он отдал Куполу всё, что составляло последние сотни лет его жизни, и в первые дни после миссии Бюро готовило уже акт о списании Источника. Полная потеря личности, нестабильность планарной энергии, — было указано в протоколе. Илеара не подписала протокол.
И ей это сошло с рук. Дехаар остался в особняке Вальмерон. Под личную ответственность Илеары, — так и было записано. Это было забавно. Попытка накинуть на морду рычащего чудовища кружевной платочек.
— Скорее всего, не вспомнишь, — ответила она спокойно.
Он усмехнулся и на краткий миг стал вдруг похож на себя прежнего. Но потом усмешка растаяла, взгляд скользнул в сторону.
— Иногда я вспоминаю, что знаю тебя гораздо дольше. Словно бы раньше, ещё до Контракта. Это возможно?
Деларан запрещал поощрять в нём пробуждение этой памяти. Говорил что-то об угрозе стабильности, о том, что Купол лишь получил отсрочку, и прочее, чего Илеара не слушала вовсе. Ни к чему. И Деларан может засунуть свои запреты в прорыв.
Она лишь не рассказывала. Но и не отрицала то, что приходило к Дехаару само.
— Ты приходил ко мне во снах, — ответила Илеара и встала, чтобы подогреть чайник.
— Я?
— С детства.
Дехаар смотрел на неё снизу вверх и хмурился. Смотрел внимательно, вглядывался, словно подозревал дурную шутку.
— Нет. Не помню.
Он мотнул головой, взъерошил ладонью коротко остриженные волосы. Стрижка была одним из его новых желаний. Странных, по мнению Илеары.
Дехаар моргнул, нахмурился ещё больше и сказал:
— Но почему-то помню, что хотел приходить. Это считается?
Илеара улыбнулась и ответила:
— Считается.