Он складывал из деревянных кубиков башню — и делал это с почти пугающей сосредоточенностью.
Рядом с ним — ещё два набора кубиков. Не тронутых. Совсем новых — бумажные упаковки были вскрыты, но не сняты полностью.
Мальчик поднял голову и повернулся к вошедшим. Лицо его было спокойным, почти безмятежным. Как у матери.
— Здравствуй, — негромко сказала Илеара.
Ей было необходимо что-то сказать. Немедленно. Как будто что-то внутри потребовало прервать тишину. Как будто тишина несла в себе лишнюю угрозу.
— Я сегодня построил крепость, — сказал мальчик. — Она не падает. Я проверил.
— А кто будет в ней жить?
Ребёнок пожал плечами. Повернулся обратно и начал ставить следующий кубик.
Кальдер щёлкал своим прибором, прохаживаясь вдоль стен, инкарны стояли неподвижно и сейчас были неуловимо похожи друг на друга — настороженные и чуткие. Готовые.
Вот только понять бы, к чему.
— Кто-нибудь ещё с тобой играет? — спросила Илеара.
— Нет, — отозвался мальчик. — Я всё делаю сам.
Он улыбнулся.
— Но мама говорит, у меня будут братья. Может, когда крепость достроится.
Кальдер встал у узкой двери, выкрашенной той же краской, что и стены детской. Постучал согнутым пальцем по косяку.
— А что за этой дверью? — спросил он. — Можно войти?
— Она заперта, — безразлично отозвался мальчик. — Там вещи, которые давно умерли. Мы забыли про них.
— Вскрываем, — сухо сказал Кальдер. — Лашайя, сопряжение. Илеара, вы с Дехааром отойдите подальше на всякий случай.
Сопряжение Восса и его инкарны было напрочь лишено изящества и чувственности работы Узла Авриссы. Магия текла между ними рвано, грубовато, но ощущение было, как от присутствия при беседе старых друзей. Надёжное такое ощущение.
Дверь открылась беззвучно. Слишком беззвучно.
Чулан оказался узким и длинным. Неправильно длинным, как будто комната тянулась дальше, чем позволяли стены дома. Пыль здесь лежала ровным слоем. Нетронутая. Она выглядела так, словно её отмерили, сколько положено, и нарочно разложили на поверхностях. Пара тусклых светильников, однако, почему-то была включена. С учётом жалоб на дороговизну энергии — весьма расточительно.
Вдоль стен стояли вещи, накрытые белыми простынями. Все простыни одинаковые. И все новые и чистые — ни пятнышка, ни зацепленных нитей.
— Скверно, — сказал Кальдер. — Мне вот не хочется туда идти.
Илеара шагнула вперёд. Покосилась на Дехаара и, удивляясь сама себе, тихо произнесла:
— А мне хочется. Это что-то значит?
— Наскучило теоретическое обучение, быть может? — с вялой издёвкой поинтересовался Дехаар.
Илеара усмехнулась. Кажется, она начинает привыкать к манере разговора своего инкарна. Уже почти не раздражает.
— Могу я войти туда, Пастырь Восс? — спросила она решительно.
Может быть, не стоило слушать это желание войти. Может быть, это всего лишь попытка доказать, что она хоть что-то может решить сама. Быть полезной. Способной. Какая чушь — оправдания для невесть откуда взявшегося порыва пройти вдоль этих укрытых в белое вещей.
Просто тянуло. Без причин.
— Пусть идёт, — неожиданно заявила Лашайя. — Защиту мы подержим. Интересно же, что туда затягивает стажёра, да?