Спрашивать не стала. Потом и вовсе позабыла, приглядевшись к странным следам под ногами.
На земле, в застывших лужах непонятной субстанции, отчётливо угадывались контуры тел. Словно здесь лежали люди, а потом куда-то исчезли. Не встали и ушли — следов ног не было — просто исчезли. Или их забрали…
Дальше начиналась открытая зона: что-то вроде площади или пересечения галерей. Пол здесь был выложен плитами, когда-то ровными. Теперь плиты вздыбились, разошлись, и в трещинах между ними росло то, что Илеара приняла за траву. Но это оказалась не трава. Тонкие металлические волоски, серо-рыжие, чуть подрагивающие, словно под ветерком. Которого не было. Под ногами хрустело. Илеара старалась не смотреть, что именно.
Дехаар шёл рядом. Его лицо в участившихся багровых всполохах казалось почти зловещим — резче скулы, глубже тени под глазами, жёстче линия рта. Сейчас, как никогда, под маской человека был заметен инкарн.
— На тебя действует План? — осторожно спросила Илеара. — Я чувствую…
— План? — Дехаар прохладно усмехнулся. — Я сам План. Я просто зол.
— Почему?
— Сады, — буркнул он, как будто это что-то объясняло.
Илеара не стала настаивать, однако через минуту инкарн заговорил сам.
— Они же были Садами когда-то, понимаешь? Были деревья, были гидропоны, питающие почву водой. Деревья помогали Низинам дышать.
— Ну да, — неуверенно согласилась Илеара. — Но прорывы Плана…
— Нет, — снова перебил её Дехаар. — Сады стали Ржавыми Садами задолго до прорывов. Люди позволили этому случиться. Ассарим считали Низины опорой Солл-Арана. А не сливной ямой, какой сделали этот район люди.
Он действительно злился. А ещё был в его голосе отголосок боли. Или вины. Илеаре хотелось верить, что вины.
— Ну надо же, — вдруг вмешался Фэйр. — Какое трогательное осуждение слышу я в твоих словах, инкарн. Наверное, мне стоит спросить — откуда тебе известны такие нюансы. Но тут же вспоминаю, что ты высосал память Ассарим, как паук муху. Когда твой вид пытался захватить этот мир и расшиб себе лоб. Помнишь?
Яд в его голосе слегка растерял концентрацию. Вероятно, куратор тоже был зол. И напуган.
Страх — то, что Илеара уже научилась узнавать по малейшему отзвуку. Сейчас же страх пел хором в этой группе. Возможно даже, именно он заглушал песню Якоря.
Дехаар Фэйра ответом не удостоил.
Идущие впереди остановились. Илеара шагнула было поближе к ним, но Фэйр резко рванул её за рукав и прошипел:
— Вам что-то было неясно из слов Устраха? Ждите команды.
Колонна из тёмного металла высотой в два человеческих роста. Глифы шасмарри вились по её поверхности — сложнейший узор, каждая линия которого когда-то означала часть ритуала связывания энергий. Теперь они пульсировали багровым, и в такт пульсации дрожал воздух. Якорь снова звучал в полную силу.
Илеара знала — не могла, но знала даже без инструктажа Бюро — до критического резонанса уже недалеко. Если не заглушить песню, нити Купола не выдержат, и на этом месте возникнет большой разрыв, через который хлынет хаотичная, дикая энергия Плана.
Илеара бездумно смотрела на чёрную, будто выжженную землю, окружающую Якорь, и вздрагивала от особенно громких звуков в своей голове. Остальные слышат так же? Инкарны? Восс?