Пальцы сжались крепче, и я тихо ойкнула.
— Так ты придёшь?.. Доброе утро, Тарвета!
Стиснув зубы, я опустила голову, позволяя волосам упасть на лицо. Мы стояли так, что Тарвета ничего бы не увидела, если бы не обошла нас, и я это прекрасно понимала, но всё равно начала заливаться краской. Я почти не слышала, что щебечет секретарша: в ушах шумела кровь. Давно я не чувствовала себя настолько унизительно.
— Приду, — процедила я сквозь зубы, когда дверь ванной закрылась.
— Вот и умница. — Он разжал ладонь и легонько меня шлёпнул напоследок. — А когда я вернусь с выигрышем, я загляну к тебе. За поздравлениями. Так что не закрывай дверь на ночь.
Он спокойно принялся поедать подостывшую яичницу. Я же поняла, что мне кусок в горло уже не полезет. Мне хотелось то ли разреветься, то ли накинуться на Дольна с кулаками. Но я знала, что не должна этого делать. Как и не должна закрывать дверь перед сном. Рано или поздно каждая приходит к таким изменениям в своей жизни, и я их ускорила сама, когда поцеловала его накануне. Теперь нужно смириться и играть по правилам.
Мне захотелось глотнуть свежего воздуха.
Я вышла из кухни и, ускорив шаг, направилась к двери. Быстрей, быстрей… куда я торопилась? Я об этом не думала. Мне просто необходимо было оказаться как можно дальше от человека, который доедал яичницу.
Глава 10
Так я и выскочила на улицу, в чём была: в домашнем платье, в мягких тряпичных туфлях. И почти сразу врезалась в молодого человека, стоявшего в двух шагах от нашей двери. Вернее, врезалась бы, если бы меня вовремя не удержали за плечи, вынуждая остановиться.
Незнакомец опустил руки.
— Простите, дия.
— Это вы простите. Я вас не видела.
Вежливым тоном ответить не получилось. Потому что больше всего мне хотелось ядовито поинтересоваться, удобно ли стоять вот так истуканом посередь дороги. Полагаю, это неплохо должно было читаться в хмуром выражении моей физиономии и взгляде исподлобья. Но, наверное, чтение чужих физиономий не было сильной стороной типа, в которого я врезалась. Он не смутился и не сделал ни единой попытки отойти. Вместо этого спросил:
— Я могу вам чем-то помочь?
Вопрос привёл меня в нешуточное замешательство. Я вздрогнула и посмотрела на незнакомца куда внимательнее.
Он был выше меня и даже, пожалуй, выше Сатара. Прямые отросшие волосы — тёмно-каштановые, почти чёрные; вытянутое скуластое лицо с большими карими глазами, прямо и чуть мрачновато глядевшими на меня из-под густых бровей. Нос какой-то кривой. От серого сюртука чуть уловимо пахло чем-то горьковатым, но скорее приятным, чем нет. Хотя в целом парень произвёл на меня отталкивающее и даже немного пугающее впечатление. Если про Дольна я когда-то подумала, что он неплохо бы смотрелся в моей воображаемой гостиной, то этого страховидлу не стоило бы даже пускать на порог: он бы разбил своим внешним видом всю гармонию моего прекрасного дома. Впрочем, дело было не только в том, что незнакомец показался мне некрасивым: из глубины памяти при взгляде на него как будто толкнулось какое-то воспоминание, словно бы я встречала уже этого человека когда-то, и встреча была неприятной. Но где? Когда?