– Спасибо, Родион Николаевич. Вы растрогали меня до глубины души, – молвил Владимир.
– И меня, – подозрительно сдавленно ответил Булкин. Он сжимал зубы и покусывал красноватый кулак, чтобы не пустить слезу.
– Если быть до конца честным перед вами, то я стремлюсь к сыну, рожденному уже после моей смерти… – признался Махнев.
– Это как? – спросил Булкин.
– Урок последний уж больно не прошел для меня даром. Не пытайте вы меня до поры. Может, после расскажу. Но мне очень надо повидать моего сына и … еще одного человека. Это – мужчина. Его зовут Михайлов Роман Алексеевич.
– Эк, тебя, Володя, прихватило… Ну, что ж, бывает. А я проснулся, и тут же забыл все. Ни о ком душа не болит.
– Признаюсь, и я отделался лишь легким испугом в этот раз. Вроде и явь, а вспоминается как сон, – вторил Булкину Травин.
– А вот я вляпался так, что до сих пор сердце, словно кровью истекает, – протяжно вздохнул Махнев.
– А это наш архонт, видать, постарался. Ты ж его любимчик, вот он и намутил тебе на всю катушку.
– Видать, да. Признаюсь, что есть еще одна душа на ТОМ свете, которая любила меня при жизни. Это – моя кузина, Глафира Сергеевна. Я поступил с ней подло… Даже вспомнить тошно. Но пока не к ней я иду. Не готов я до времени ее видеть. Хотя, часть моей души хранит к ней огромное чувство. Я очень устал, и многое перемешалось в моем сердце. Но сегодня только сын… Верите? Руки ноют и стынут, так подержать его охота. Спать не могу, – Владимир не выдержал и заплакал.
– Сволочи! – Макар сжал кулаки. – Спалить бы это царство-государство с его хитроумными каверзами.
– Не стоит, Макар. Мы заслужили то, что с нами происходит. Если честно, я думал, что еще хуже будет. Думаю, что пора нам от слов перейти к делу. Пошли к дому Кюхлера.
Друзья поднялись с поваленной березы. Как только они пошевелили траву, в воздух взлетели сотни блестящих мотыльков с прозрачными крылышками. Макар махнул рукой и ухватил за длинную косу одну из крохотных летуний. У него на ладошке, моргая голубыми глазками, сидела испуганная бабочка в простонародном ситцевом сарафане и кокошнике.
– Лети, дурёха, – Макар разжал руку.
Бабочка мило улыбнулась и помахала друзьям ручкой.
Незаметно троица вышла из леса. Теперь они шли по дороге, покрытой хрустящим терракотовым гравием. Слева, все также, слышался шум воды.
– Ты видел, Родион, пока нас здесь не было, образовалась новая речушка?
– Да, видел. Здесь ландшафт меняется гораздо быстрее, чем на земле.
Друзья миновали дом Горохова, Махнева, и наконец, оказались возле высокого красного забора.
– Здесь, что ли? – спросил Булкин.
Махнев кивнул и приложил ухо к двери. По ту сторону стояла тишина. Однако Владимир успел заметить, как в замочной скважине что-то мелькнуло. Он отошел от двери и заговорщически подмигнул товарищам. А после постучал в дверь.
– Генрих Францевич, здравствуйте! – громко произнес он. – Это я, Владимир Иванович, ваш сосед. Откройте, пожалуйста.
– Я вижу, что за оградой ви, Владимир Иванович. Но кто это рядом с вами?
– О, не беспокойтесь, со мной мои друзья. Они люди почтенные и вас не обидят.
