Кюхлер обескуражено молчал, глядя на Макара сквозь пенсне.
– А можно взглянуть на твою… бораторию?
– О, я не софетовал бы вам, – Кюхлер сделал протестующий жест.
Но было поздно. Макар толкнул дверь рукой. Она бесшумно распахнулась. Владимир узнал кафельные стены прозекторской. Трое друзей застыли на пороге. Накрытый простыней, в подозрительных синих и зеленых пятнах, прямо на металлическом столе, лежал труп… Женский труп. Ибо простынь не скрывала начало белоснежного узкого лба, в обрамлении огненно рыжих волос. И волосы те роскошным водопадом спускались почти до самого мраморного пола. Сия мертвая женщина была огромна – ее живот, груди и бедра выступали приличными холмами. И даже простыня не смогла укрыть всю телесную роскошь почившей. Но самым важным было иное. Там, где у людей находятся ноги, торчал огромный серый плавник. Чешуя на нем поблекла и выглядела сухой.
– Генрих Францевич, вы все-таки разрезали русалку?! – встревожено воскликнул Владимир и, не дожидаясь ответа, шагнул к трупу.
Дрожащей рукой он откинул край простыни с лица усопшей. И увидел лик довольно красивой, но мертвой русалки. Бледные черты заострились. Но тлен еще не тронул всю красоту этого лица. Владимир одернул руку.
– Владимир Иванович, я предупреждал вас о том, что до сих пор работаю прозектором. Я не русалку разрезал, а ее труп. У них происходит естественное обновление популяции. Мне Виктор сам разрешил.
– Да, я понимаю. Я просто подумал, что это та, моя русалка, похожая на Глашу.
– Нет, ту я более не встречал. Простите…
– Это вы меня простите, – оконфузился Владимир.
– Брр, гадость какая, – поежился Булкин.
– Да, Макар Тимофеевич, медицина не располагает к приятному созерцанию. Может, все-таки мы пойдем в столовую? – нервно предложил Кюхлер. – Заметьте, я не приглашал вас в прозекторскую.
– Да, ладно… Ну зашли, ну поглядели. Что с того? – безалаберно отмахнулся Булкин.
Кюхлер послал в его сторону недружелюбный взгляд.
Хозяин закрыл дверь, и все четверо проследовали в соседнюю комнату. Это была столовая. Тут стояли маленькие немецкие шкафчики, украшенные белыми салфетками, круглый обеденный стол и несколько деревянных стульев. Гости расселись вокруг стола.
– Вам кофе со сливками подавать?
– Да, что-то расхотелось нам кофе пить после твоей мертвецкой, – без обиняков заявил Макар. – И потом, Францевич, мы ведь к тебе по делу пришли, и лишние политесы нам ни к чему.
– Да, Генрих Францевич, как это не звучит с нашей стороны беспардонно, однако, у нас и вправду мало времени, а помощь ваша очень нужна.
– Ну, что ж, господа, коли так, я вас внимательно слушаю.
– Помнится, в прошлую нашу встречу вы упомянули тот факт, что вам приходится бывать на ТОМ свете. То есть там, где живут души воплощенные.
– Что? – маленькие глазки сверкнули сквозь стеклышки пенсне. – Вы, верно, что-то путаете, любезный друг.
– Генрих Францевич, у меня отличная память, как вы уже имели возможность ныне убедиться, – возразил Владимир. – Вы сетовали на то, как тяжко вам приходиться, ибо копать могилы в вашем почтенном возрасте, и в одиночку – все труднее и труднее. Разве я не прав? Разве не о земных могилах вы речь вели?
