— Я думала, вы ушли в управление, — сказала я, не оборачиваясь.
— Ушёл и вернулся, — раздался голос Раса. — Ключи у меня. А ещё я заметил, что у вас ставень на левом окне перекосился. И петля на двери подсобки болтается на одном шурупе.
Я обернулась. Рас стоял в дверях, закатав рукава плаща до локтей — татуировка теперь была видна целиком, изящная вязь охранного символа, уходящая под манжету. Без перчаток, с руками, которые явно знали не только магию, но и обычную работу.
— Вы решили сменить профессию? — я приподняла бровь. — Из дознавателей — в плотники?
— До того как стать главным дознавателем, я десять лет был полевым агентом, — ответил он спокойно. — Мы там сами себе и плотники, и слесари, и иногда сапожники. Если надо, могу посмотреть ваш ставень. Время до отъезда ещё есть, а вы займётесь своими делами, не отвлекаясь.
Я хотела отказаться — не люблю, когда посторонние люди делают за меня работу. Но, во-первых, Рас уже не был посторонним. А во-вторых, ставень меня действительно бесил последние две недели.
— Инструменты в ящике у двери, — сдалась я. — Если почините ставень, с меня обед.
— С вас уже чай, — напомнил он, направляясь к ящику. — Обед — это перебор. Ограничимся пирогом, который оставила ваша соседка.
— Вы и пирог заметили?
— Я дознаватель, Лирена. Я всё замечаю.
Я фыркнула и вернулась к амулетам. Следующие полчаса прошли в странной, почти уютной тишине: я работала с кристаллами, сверялась с записями, меняла настойки на полках, а из-за спины доносился мерный стук молотка и скрип дерева. Рас работал молча, без лишней суеты, и это было неожиданно приятно — делить пространство с кем-то, кто не пытается заполнить каждую паузу разговором.
— Готово, — объявил он наконец, отряхивая руки от невидимой пыли. — Ставень открывается. И петлю я тоже закрепил. Подсобка больше не скрипит.
Я обернулась. Ставень и правда висел ровно, а дверь в подсобку закрывалась мягко, как новая. Я невольно улыбнулась.
— Спасибо, Рас. Вы не обязаны были…
— Я знаю, — он посмотрел на меня серьёзно. — Но мне хотелось помочь.
И от этой простой фразы — «мне хотелось помочь» — у меня внутри что-то потеплело. Я быстро отвернулась, делая вид, что проверяю замок на витрине.
— Тогда выдвигаемся через четверть часа, — сказала я. — Дайте мне только переодеться. В доме, где четыре месяца никто не жил, вряд ли будет чисто.
— Жду снаружи, — кивнул он и вышел, оставив меня наедине с предательски горящими щеками и метёлкой, которая тихо чихнула синими искрами — на этот раз, готова поклясться, одобрительно.
Я поднялась наверх, накинула поверх платья плотный рабочий фартук, прихватила с собой маленькую дорожную сумку с инструментами — пинцет, лупа, пара диагностических кристаллов, крошечный флакон с нейтрализатором магии на случай, если в доме Инары остались активные заклинания. Подумав, добавила туда же пару булочек, оставшихся от Ричиного утреннего пакета. Никто не знает, сколько мы там пробудем, а на голодный желудок магия слушается хуже.
Когда я спустилась, Рас уже ждал у двери — снова в перчатках, с папкой под мышкой и с тем самым выражением лица, которое я про себя окрестила «дознавательской готовностью». Я повесила на дверь табличку «Закрыто по семейным обстоятельствам» (бабушка говорила, что честность — лучшая политика, но не уточняла, в какой степени), погладила метёлку на прощание и вышла на улицу.
