Когда они ушли — уже затемно, оставив мне недопитую бутылку и наказ «не сидеть одной допоздна», — я снова взялась за список. Лавка весь день простояла закрытой, и я всё ещё не пополнила запасы, уничтоженные вчерашней бурей. Я пересчитывала баночки и склянки, записывала, что нужно купить завтра утром, и не заметила, как входная дверь скрипнула.
— Лирена.
Я подняла голову. В дверях стоял Сэм. Мокрый — на улице всё ещё моросил дождь, — без обычной дурашливой улыбки, с бледным, осунувшимся лицом. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
— Сэм? — я отложила перо. — Что случилось? На тебе лица нет.
— Я пришёл поддержать тебя, — сказал он, проходя внутрь. — Прочитал в газетах про бал. Про помолвку. Я хотел убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке, — ответила я, хотя это было не совсем правдой. — Садись. Чаю?
Он кивнул и опустился на стул для клиентов. Я заварила мяту, поставила перед ним кружку, и какое-то время мы просто молчали. Он был не похож на себя — слишком тихий, слишком напряжённый, словно внутри у него что-то происходило, но он не решался заговорить.
Мы обменялись ничего не значащими фразами: я спросила, как у него дела в Академии, он ответил, что всё хорошо, скоро защита диплома. Но я чувствовала, что это не то, зачем он пришёл.
А потом разговор сам собой свернул к расследованию. Я не помню, с чего именно — кажется, он спросил, как продвигается с Лораном, и я рассказала о том, что он заговорил. И о том, что в Академии, оказывается, давно ходит слух о неком легендарном артефакторе, который собирает вокруг себя лучшие умы. Что он берёт учеников. Что один из них — не с факультета артефакторики, а теоретик.
— Сэм, — сказала я, глядя на него, — ты же наверняка знал об этом. Почему ты не рассказал раньше? Ты же лучший на своём курсе и общаешься со всеми. Ты не мог не слышать.
Он замялся. Глаза его забегали — тот самый взгляд, которого я никогда раньше не замечала, но который вдруг показался мне пугающе взволнованым.
— Это глупые слухи, — сказал он, отводя взгляд. — Я в них не верю…мало ли что болтают первокурсники.
— Но Лоран подтвердил, что этот культ существует и что ученик — теоретик, и что он работает не один, а под руководством наставника. Орлана Кросса.
При имени Кросса Сэм вздрогнул. Я увидела, как дёрнулся его кадык, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кружку.
— Сэм, — сказала я медленно, чувствуя, как внутри всё холодеет, — ты что-то знаешь. Я вижу. Ты знаешь, кто этот ученик.
Он молчал так долго, что я уже решила — не ответит. А потом он поднял на меня глаза, и в них было что-то, чего я никогда раньше не видела. Страх. И решимость.
— Это я, — сказал он.
Тишина. Только дождь за окном.
— Что? — прошептала я.
— Это я, Лирена. Браслеты, кольца, записки — это все я. Я хотел быть значимым. Хотел, чтобы во мне видели не просто весёлого мальчишку с тяжёлой судьбой, а способного мага. Настоящего. И мне дали эту возможность.
Я встала — медленно, как во сне. Ноги не слушались. Всё вокруг поплыло.
— Ты убил человека, — сказала я. — И планировал еще несколько убийств. Ты дарил им браслеты и кольца, ты…
