Он вошёл, и лавка сразу наполнилась запахом дождя, который обещал быть, но всё никак не начинался. Метёлка чихнула — на этот раз коротко, приветственно.
— Ты печёшь? — спросил он, оглядываясь.
— Иногда. Когда хочу произвести впечатление.
— На меня?
— На Роззи. Но ты тоже можешь попробовать.
Он усмехнулся и снял плащ. И я вдруг поймала себя на мысли, что этот вечер — с пирогом, с расследованием, с человеком, который только что вошёл в мою лавку и уже кажется частью её, — может быть, именно то, чего мне не хватало все эти годы.
Глава 12, в которой ведутся беседы о важном
Мы устроились наверху — на моём крошечном диване, который сегодня казался ещё меньше, потому что Рас сидел слишком близко. Я разлила чай, отрезала по куску пирога, и несколько минут мы просто молча жевали. Пирог и правда удался: яблоки пускали сок, корица щекотала нос, а тесто было именно той степени рассыпчатости, которую бабушка называла «правильной».
— Ты вкусно печёшь, — сказал Рас, отставляя тарелку. — Я не ожидал.
— А ты думал, я только амулеты могу? — я усмехнулась. — Бабушка говорила: артефактор, который не умеет печь пироги, не умеет и заряжать амулеты. И то и другое требует терпения.
— И любви, — добавил он, глядя на меня.
Я сделала вид, что очень занята чаем, но щёки всё равно потеплели. Он заметил — конечно, заметил, он был дознавателем, — и удовлетворённо откинулся на спинку дивана.
— Рассказывай про кольцо, — попросила я, чтобы перевести разговор в деловое русло.
Он стал серьёзным мгновенно — я почти услышала, как в его голове переключился какой-то рычажок.
— Я опросил ювелиров Верхнего города. За последние три месяца было продано несколько десятков колец с камнями, но одно описание совпадает с тем, что передала твоя Ричи. Кольцо с тёмно-синим сапфиром, серебряная оправа, необычное плетение — продавец сказал, что камень «холодил пальцы», хотя такого быть не должно. Купил его мужчина. Средних лет, светлые глаза, тёмные волосы с проседью.
Я замерла.
— Орлан?
— Возможно. Описание похоже на фотографию Марты, но с поправкой на возраст. Плюс кое-что ещё, — Рас достал из внутреннего кармана сложенный листок. — Покупатель назвался господином Корвином. Но продавец запомнил, что у него был странный акцент — не местный, но и не провинциальный. Скорее, как у человека, который долго жил за границей и почти избавился от говора.
— Корвин, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Фальшивое?
— Почти наверняка. Я проверил — в Эрлейме нет дворянского рода Корвинов. Зато есть старый купеческий дом с такой фамилией, но они все вымерли лет десять назад. Удобно — мёртвые не спрашивают, кто пользуется их именем.
Я откинулась на спинку дивана. Мозаика складывалась. Орлан Кросс, исчезнувший двенадцать лет назад, жив. Он сменил имя — возможно, не одно. Он делает артефакты — теперь не только браслеты, но и кольца. И где-то в Верхнем городе прямо сейчас женщина с сапфировым кольцом на пальце страдает от мигрени, не зная, что носит собственную смерть.
— У нас есть её имя? — спросила я.
— Госпожа Оливия Марч. Вдова, живёт на улице Белых Роз. Я приставил к её дому наблюдателя, но пока никаких подозрительных визитов.
