И тут же вспомнил, что даже не сказал, где нянька будет спать. Вон котомка сиротливо лежит под лестницей! Харрот! Даже животному, когда в дом берут, сразу же место указывают…
И тут же сверху раздался нерешительный голосок.
– Простите, я думала, что сразу найду вашу спальню, но не смогла.
– Она еще и бестолковая! – страдальчески простонала Линара. И обращаясь к девчушке, резюмировала: – Спальня хозяев от гостевых отличается тем, что там есть какие-то личные вещи.
Глава 7
А мои мысли опять вернулись к котомке. Что туда может поместиться, кроме одного платья и небольшого количества женских мелочей. В чем она будет ходить?
– Элина!
Я понял, почему до сих пор в мыслях я называл ее то замарашкой, то чучелом, то просто девчонкой. Называя по имени, я невольно чувствую, как рот разъезжается в улыбке. Конечно, виной тому ударная «и» и, действительно, чтоб ее произнести, нужно губы растянуть. Эли-и-ина. Как ласкающие морские волны, которыми я не устаю любоваться, когда нужно по делам добираться до островов.
– Да?! – сбегая, как горная козочка, со ступенек, с готовностью откликается она.
– Ты в чем ходить будешь? Что из вещей есть?
Девчонка смущенно потупила глаза и нерешительно ответила:
– Есть у меня. Платье. Одно. И крылатка. И …, – она замялась, прежде чем произнести. – Белье.
– Что у тебя есть? – я думал, что способность «удивляться» у меня уже выключена. Ан нет. – Крылатка? – изумленно переспросил я.
– Да…, – нянька непонимающе уставилась на меня и, словно, что-то сообразив, начала покрываться пятнами.
– Какая еще крылатка? – Линара окинула настороженным взглядом меня и няньку, не понимая, о чем речь.
– А откуда ты взяла это слово? Разве в Тамбарии не накидка говорят?
– Накидка. Говорят. Но у нас была соседка, она переехала из Гортвуда. И я от нее слышала. Мне понравилось слово. И я решила разнообразить свой лексикон.
Она говорила рваными фразами, с головой выдававшими ее. Врет безбожно, но не умеет этого делать и краснеет.
Вот и приплыли. Что мне еще предстоит узнать о тебе, Элина?
Но для начала надо хоть создать человеческие условия для нее.
– Бери свои пожитки и обустраивайся. За лестницей гостевая комната с умывальником, будешь жить там, – скомандовал я. Девчонка, закинув свое имущество в указанную комнату, тут же вынырнула и подсела к обиженному Гарду мириться.
А Линара, очевидно, сообразив, что юные замарашки меня не интересуют, как и не интересуют отношения на стороне в принципе, включила хозяйку- обаяшку.
– Элиночка!
Я сильно удивился тому, что за «Элиночка» не последовало «детка». Уж очень покровительственный тон она взяла!
– Что? – тут же откликнулась девчонка, опять заставив меня улыбнуться. Ну до чего ж странная замарашка! Она должна знать, что нанимаясь в услужение, нужно сознательно оставлять свое «Я» за дверью. Для этой работы самое важное – чтоб хозяин был доволен. И часто не столько качеством услуги, а отношением. Почтительным, иногда до приторности. Обычно в этом деле, как с деньгами – приятное слово лишним не будет.
Только не для меня. Я терпеть не могу чрезмерной слащавости. Линара же, несмотря на свою выработанную изысканность и «великосветскость», так еще и не привыкла и растекается в улыбке, когда ее начинают облизывать.