– Вы же навредите мерру Ардану?! – из пересохшего горла едва удалось выдавить слова.
– Малышка, это ты и только ты навредишь ему, если не будешь покладистой. Тетка настроена очень решительно. И ты ей нужна, как воздух. Так что она тебя достанет. Обратится к судейским, заявит, что ее одержимую племянницу насильно удерживает господин Барнетт. Представляешь, каково будет Ардану? У него и так еще тяжба с Прагенсом не закончилась! А тут такое обвинение!
Я похолодела. Он просто загнал меня в угол. Я не имею права приносить Ардану неприятности. Ни под каким видом. Но и выполнять требования этого мерзавца я тоже не буду. Безвыходность положения придавила меня словно каменной плитой. Я хватала воздух, и мне он казался наполненным мелкими частичками раскрошенного стекла, забивающими дыхание, обжигающими глаза и выбивающими слезы. Из последних сил, как осужденный на казнь, пытается воззвать к милосердию, так и я попыталась достучаться до совести этого человека, играющего моей судьбой, как Гард шаром.
– Айр Эркейн! Вы не можете так поступить, потому что вы сами подставляете под удар господина Ардана! Виноваты в его неприятностях будете вы, и ему это, я думаю, не понравится.
– Мышка, ты много думаешь! Такой хорошенькой головке это только во вред. И за меня ты не беспокойся. Ардану скоро будет не до меня и не до тебя. Так что я и не рассчитываю, что долго буду работать на него. Напоследок хочется, как с паршивой овцы хоть шерсти клок урвать.
По тому, с каким цинизмом он это произнес, мне стало понятно, что Ардан пригрел настоящего волка, которого сколько ни корми, а он в лес смотрит. И стало так обидно за него, что даже собственная беда отодвинулась. Это же ближний круг! Человек, которому он доверяет свою безопасность и безопасность его имущества. И если я сейчас сбегу, у него не останется людей, которые искренне за него переживают. У Алиси и Ингольфа сейчас все мысли о детях, на обрученную я бы точно не рассчитывала – у нее, кроме тряпок и светской жизни, ничего нет на уме. Этот вот «друг» и вовсе ждет случая, нанести удар в спину.
Злость высушила глаза, а по венам, кажется, потекла раскаленная лава, превращавшая меня, как оборотня, в зверя, готового сражаться. Спасительное решение уже где-то рядом. Обострившимся от страха, почти животным нюхом я его чувствовала и боялась пропустить. Сдаться раньше времени. Я сжала виски руками и зажмурилась, опасаясь, что не успею поймать эту мысль.
Ну же! Пожалуйста! Подскажи мне! – умоляла я свой мозг, и от того, что Эркейн давил взглядом, паниковала все больше. И тут на помощь пришел Гард. Увидев, что я веду себя как-то странно, он бросил свою косточку и ткнулся носом мне в бедро. Отчаянная мысль молнией вспыхнула в мозгу. Она была настолько обнадеживающей, что я не удержалась и просто расплакалась, выплескивая все напряжение, державшее меня в стальных тисках. Слезы приносили облегчение, смывая растерянность и униженность. Здравствуй, дохлый опоссум! И превращайся скорей в боевого хомячка!
– Айр Эркейн, – еле слышно произнесла я. – У меня нет выхода, я сделаю все, как вы хотите. Я буду послушной. Но вы понимаете, как мне тяжело? Позвольте мне чуть-чуть привыкнуть, – я скорбно прижала к груди кулачки и умоляюще уставилась на него.