Глядя с ненавистью в масляные глазки мерзавца, я дотянулась рукой до стеклянной вазы, стоявшей на полке.
– Уйди! – с ненавистью выкрикнула я.
– Глупая! Ты думаешь, я позволю себя огреть по башке этой штуковиной? И только попробуй! Я тебе покажу небо в алмазах!
В отчаянном желании защитить себя и свое достоинство я мгновенно стукнула вазой о стену и острым осколком полоснула по своему запястью.
Но по большому счету я не герой. От пережитого страха, от боли и вида крови я потеряла сознание.
Очнулась, наверно, еще в худшем кошмаре. Рука у меня была кое-как перевязана, голова гудела, наверно, я приложилась ею о каменный пол. Хотя ощущалось еще что-то странное. Губы были какими-то онемевшими, причем со странным привкусом. Будто какое-то лекарство. Неужели он меня усыпил и воспользовался?! Но платье, к счастью, было на месте, как и белье.
– Очухалась, паршивка?! Тебе это даром не пройдет! – плевался ядом молью травленный ловелас. – Ты не будешь свои порядки устанавливать здесь!
– К сожалению, у меня нет денег, я бы заплатила, только б быть подальше отсюда, – зло буркнула я.
– А вот это я тебе обещаю, – в его тараканьих глазках сверкнул такой огонь торжества, будто он в одиночку победил вражеское войско. – И не вздумай обвинять меня! Если заикнешься, что я тебя, идиотку малолетнюю, хотел научить взрослым штукам, я скажу, что это ты меня домогалась и угрожала покончить с собой, если я не соглашусь стать твоим любовником.
Несмотря на шум в голове, до сознания дошла его информация быстро и без потерь. От одной мысли, что я могла б предлагать этому борову себя, меня чуть не стошнило. Ситуация была настолько унизительной, что я даже не могла представить, что кому-то смогу сказать, что этот упырь меня домогался. Забыть поскорей, как страшный сон и никогда не вспоминать. Получить побыстрей хоть какую-то долю наследства и раз и навсегда забыть, что у меня есть родственники. Пусть уже Регинда доделывает все дела поскорей. Сиротой я не сравнить, насколько комфортней себя чувствовала.
– Никому я не собираюсь ничего говорить.
Мне очень трудно сдержать эмоции, поэтому все, что я о нем думала, тут же отразилось на лице брезгливой миной.
– Кривись, кривись! – злорадно процедил он. – Недолго осталось. Марш в комнату, – скомандовал он, хотя меня и подгонять не надо было. От стыда, боли и тревоги я совсем лишилась сил, поэтому к себе я чуть ли не ползла. Тяжелое предчувствие накатило мощной волной и не отпускало. Хотя я не могла сообразить, какую еще гадость может сделать этот негодяй. Но то, что он сделал, было вообще за гранью человеческого понимания.
Рухнув на кровать, я лежала с закрытыми глазами, пытаясь осознать, почему со мной так Судьба поступила. В сон клонило, но от пережитого стресса меня все еще потряхивало. Я прочувствовала, что значит, когда говорят – как на иголках.
Слух обострился, как у лесного зверя, и я отчетливо услышала, что происходило за дверью моей комнаты.
Раздался звук оглушительной затрещины и сразу же визг, переходящий на самые высокие ноты.
– Ты тварь паршивая! На молоденьких потянуло?! Забыл, откуда я тебя вытащила? Да я тебя порву на мелкие кусочки! Ты негодяй, ничтожество неблагодарное!