Для каждого нашего изделия старшая мастерица предлагает старшему закройщику варианты тесьмы, карманов и воротников. Затем во время примерок месье Жан представляет результат Мадемуазель. Само собой, никогда не обходится без легкой тревоги.
Один из секретов безупречной посадки жакетов Chanel — латунная цепочка, которую мы вшиваем внутрь по низу жакета. Подбирать ее размер и вес необходимо в зависимости от толщины ткани. Все это — навыки, которые приобретаются только «на деле», как говорила Мадемуазель.
Помимо работы со множеством клиенток, необходимо также выполнять заказы от комиссионеров. Принцип прост: продать им точную копию модели в два раза дороже, чем обычной покупательнице, а взамен они получают возможность воспроизводить ее столько раз, сколько пожелают. Единственный человек в доме Chanel, который утверждает накладные для комиссионеров, — сама Мадемуазель. Она всегда говорила с некоторой сдержанной гордостью: «Для меня подделка — это успех. Нет успеха без копий и подражаний». Можно сказать, что реальность превзошла ее ожидания — настолько часто стиль Chanel будут копировать во всех уголках мира в последующие десятилетия.
На улице Камбон, 31, ничто не ускользает от внимания Мадемуазель, она всем руководит, она — суть и душа этого дома. И вот, 10 января 1971 года, за несколько дней до представления коллекции, ее смерть застает всех нас врасплох. Мадемуазель, такая неутомимо деятельная, только в воскресенье и могла скончаться! Мой муж Жиль слышит новость по радио в понедельник утром, и именно он, сам тому не веря, сообщает мне, что моя хозяйка умерла. Срочное сообщение агентства Франс-Пресс, которое упало глубокой ночью на телетайпы, более чем лаконично: «Мадемуазель Коко Шанель скончалась в воскресенье вечером в Париже. Ей было восемьдесят семь лет».
Ничто в предыдущие дни не позволяло нам предположить, что конец так близок, разве что Мадемуазель была, возможно, несколько более нетерпеливой. Или же мы просто склонны переписывать историю задним числом…
После этого громового удара я впадаю в панику. Что с нами будет? Я в доме уже десять лет. Я привыкла к нему, и моя работа мне нравится. И речи быть не может о том, чтобы уйти…
В последующие дни хлынет поток сообщений — выражений почтения и скорби, даже от тех, кого она критиковала. Пако Рабан, которого она не преминула назвать «металлургом», заявляет: «Шанель пришла со своей тонкой линией, появилась, приспособленная к жизни, и поразила всех своей современностью. Я восхищался ею, потому что она была воплощением выдержанности. Она умирает в сиянии славы». Бальмен намекает на ее одержимость ножницами: «Всегда смелая, всегда обнажающая, никогда не добавляющая. Нет иной красоты, кроме освобожденного тела». Весь мир единодушно чествует ее гений и, кажется, забывает о ее едких высказываниях.
В среду, 13 января, мы все в церкви Мадлен, чтобы отдать последнюю дань уважения Мадемуазель. Людей множество. Здесь и Ив Сен-Лоран, с которым мне однажды предстоит работать. Три года назад она назвала его своим возможным преемником. Пьер Берже отказал…