Весь мир высокой моды теснится на ступенях церкви Мадлен. Сотрудники — грустные, ошеломленные и обеспокоенные. Презентация коллекции — через две недели. Целая вечность, и так мало времени!
С этого момента старшие закройщики и закройщицы берут управление в свои руки. Коллекция представлена в запланированный срок. Они же от начала и до конца проведут и следующую коллекцию.
В то время в один из дней месье Жан просит меня остаться после работы, поскольку ему надо со мной поговорить. Тревога не отпускает меня весь день: что же могло его расстроить, может, я испортила какую-то модель? Совершила ошибку? Честно говоря, сколько я ни ломаю голову, ничего не могу сообразить…
На самом деле меня ждет прекрасная новость. Он предлагает мне стать помощницей старшей закройщицы. Повышение, на которое я надеялась, но о столь скором не осмеливалась и мечтать. Мне всего двадцать шесть, а я уже на предпоследней ступени. Признание, которое венчает десятилетие усилий и напряженной работы. В качестве второй закройщицы я помогаю своему начальнику в организации работы ателье, распределении заказов, слежу за тем, чтобы все было готово к примеркам у клиенток, и, как говорят, если ситуация чрезвычайная, могу «взять в руки иглу».
После нескольких месяцев неопределенности, трудных для всех, Гастон Бертело принимает на себя художественное руководство. Ему сорок два года, и оказываемое доверие отчасти объясняется тем, что он прошел школу в Dior. В том доме он научился взыскательности и элегантности, столь существенным для нашего ремесла. Однако успех не приходит, как говорят, «трансплантат не приживается».
Два года спустя его заменяет Рамон Эспарса. На дворе 1973 год, и журналистка Клод Бертод задается вопросом: «Но как можно заменить Шанель?» — едкая статья, хорошо резюмирующая сложность преемственности. «Рамон Эспарса двадцать четыре года был правой рукой Balenciaga, единственного настоящего соперника Мадемуазель и ее заклятого врага…» И вновь «трансплантат» не приживается — он создает всего одну коллекцию. Эта нестабильность не позволяет нам работать спокойно.
К счастью, 1975 год, несмотря ни на что, приносит мне выигрыш в лотерее радости и счастья… Я жду ребенка, и в июне рождается мой сын Сирил. Я решаю взять год неоплачиваемого отпуска, чтобы во всей полноте прожить этот прекрасный этап моей жизни.
В 1976 году месье Жан связывается со мной и предлагает подменить одну из вторых закройщиц; следом я берусь и за вторую замену. Некоторое время спустя месье Жан возвращает в дом другого закройщика, месье Бернара Менана, известного в Chanel как Жак. К сожалению, наше сотрудничество «трех вторых» складывается не очень хорошо и длится несколько месяцев. Поскольку эти замены подходят к концу в 1976 году, а мое профессиональное будущее на улице Камбон заходит в тупик, я задумываюсь о том, чтобы уйти. Не лучше ли мне быть с моим маленьким сыном?
Когда я делюсь своими мыслями с месье Жаном, он расстраивается: «Ты же не собираешься остановиться на этом?..» Эти слова будут звучать у меня в голове несколько дней. Пока месье Жан не предложит мне связаться с директором нового дома высокой моды, который ищет старшую закройщицу.