Выйдя замуж за руководителя предприятия текстильной промышленности, в двадцать пять лет она открывает свой первый модный бутик. Рассказывают, что, увидев его витрину, один японский режиссер решил доверить Ханаэ Мори создание костюмов для своего фильма. И перед ней открывается новый мир. Участвуя в сотне фильмов, Мори открывает для себя тысячу разных миров. Она зарабатывает много денег и становится независимой — первой в японском обществе, где женщины так покорны и дисциплинированны.
В начале 1960-х годов наступление эпохи телевидения прозвучит погребальным звоном для золотого века кино. Что ж, вместо того чтобы сетовать на судьбу, Ханаэ Мори улетает в Париж навстречу французской моде… Знаменательная встреча с Мадемуазель Шанель подстегивает ее в желании запустить собственный бренд. Она мечтает о Париже и французском стиле, но никогда не разорвет связь с Японией. Японка она есть, японкой и останется, но с некоторыми восхитительно французскими влиянием и вдохновением. Именно этот диалог между двумя странами дарит мне возможность поехать в Японию — к нашим японским клиенткам для примерок изделий от-кутюр.
Моему сыну Сирилу всего три года. Меня немного мучает совесть оставлять его, но Жиль, как часто бывает, меня подбадривает. Это первый раз, когда я уезжаю от них. Сажусь в самолет и впервые испытываю на себе смену часовых поясов, тем более что в разгар холодной войны невозможно пролететь над СССР, приходится делать крюк. Путешествие длится двадцать четыре часа с промежуточной посадкой в Анкоридже.
В Токио передо мной открывается новый мир. Новый и… мягко говоря, озадачивающий, потому что меня никто не встречает. Как найти дорогу? Как общаться с таксистом? К счастью, в самолете мы сдружились с молодой японкой, которая прекрасно говорит по-французски. Моя спасительница… без нее я бы никогда не добралась до места. Это приключение сблизило нас, и с тех пор в конце каждого года мы обмениваемся весточками.
На следующий день, еще как в тумане из-за смены часовых поясов, я встречаюсь с персоналом дома Hanae Mori, с которым мне предстоит сотрудничать в течение двух недель. Вот я и погрузилась в японскую культуру. Поначалу мне ужасно тревожно, но вскоре я понимаю, что сотрудники деятельны и дельны, преданы своей профессиональной среде и гораздо более открыты к общению, чем я могла представить. Словом, очаровательны. Почти мгновенно между мной и моей коллегой, старшей закройщицей госпожой Мацусаки Тэруко, завязывается дружба. Конечно, диалог наш не всегда без заминок, но — немного французского, немного английского, три слова на японском, чуток пантомимы и изрядная порция доброй воли — и в конце концов мы всегда понимаем друг друга. Методы работы поначалу немного сбивают с толку, потому что я отделена от мастерских — они находятся за пределами Токио. Меня размещают в комнате, смежной с офисом Мадам Мори, здесь я провожу примерки и подгонки, а именно: делаю на живую нитку отметки, которые позволят швеям понять, как и что изменить. Я привыкла следить за ходом выполнения правок, и то, что они делаются в другом месте, слегка выбивает из колеи. Подстраиваюсь — прошу, чтобы модели возвращались для окончательной проверки. Приходится задерживаться по вечерам, но иначе есть риск ошибок или осложнений.