— Честный.
Он поднял на меня взгляд. И вот теперь между нами впервые повисло что-то иное, не только допрос и не только страх. Опасное, колючее уважение. Будто он не одобрял мой поступок, но оценил саму логику.
— Больше так не делай, — сказал Кайрен. — Во всяком случае, без крайней нужды.
— А это не крайняя нужда?
— Нет. Это — начало дурной привычки.
Лоскут исчез в его ладони. Я понимала, что назад уже не получу. И всё равно странным образом стало легче. Будто вместе с ним я переложила на кого-то ещё часть той тяжести, что последние сутки несла одна.
— Что это? — спросила я тихо.
— Пока достаточно знать, что это не должно было оказаться у принцессы.
— Но оказалось.
— Именно.
Он убрал лоскут во внутренний карман камзола и на несколько секунд задумался, глядя куда-то мимо меня. Потом заговорил уже иначе — быстрее, жёстче, будто решение было принято.
— С этого момента ты не ходишь в верхние покои одна, если этого можно избежать. Если тебя снова отправят к Иларии, ты идёшь и делаешь свою работу, но ничего не берёшь, ничего не прячешь и не пытаешься выяснять самостоятельно. Всё, что видишь, — мне. Сразу.
— Даже если речь о принцессе?
— Особенно если речь о принцессе.
Я медленно кивнула. Но вопрос уже стоял в горле.
— Она в опасности?
Кайрен посмотрел на меня так, будто решал, заслуживаю ли я даже такого короткого ответа.
— Во дворце все в опасности, — произнёс он наконец. — Разница только в том, кто это понимает.
Честно. И совершенно бесполезно. Я почти разозлилась.
— Тогда задам точнее. Она связана с тем, что произошло ночью?
— Ты задаёшь вопросы так, будто у тебя есть право на ответы.
— А вы используете меня так, будто право спрашивать есть только у вас.
Слова вырвались слишком резко. Я поняла это сразу, но было поздно. В проходе повисла тишина. Настоящая, хрупкая, как лёд перед трещиной. Я уже ждала холодного окрика, приказа помнить своё место или хотя бы сухого напоминания, кто здесь уборщица, а кто глава дворцовой безопасности. Но Кайрен только очень спокойно произнёс:
— Хорошо. Тогда один ответ ты получишь. Да, связана. Но не так, как ты думаешь.
Я замерла.
— А как я думаю?
— Что она либо жертва, либо часть заговора. — Он чуть склонил голову. — Во дворце это почти никогда не бывает чем-то одним.
Этого ответа хватило, чтобы тревога внутри только усилилась. Принцесса не была просто случайной фигурой. Она знала. Скрывала. Может быть, играла свою собственную игру. И при этом явно боялась настолько, что распорядилась сменить замок в комнате.
— Мирена тоже знает? — спросила я.
— Достаточно, чтобы быть опасной. Не смотри на неё как на обычную горничную.
— Я уже ни на кого не смотрю как на обычного.
— Это заметно.
Тень усталости в его голосе была такой слабой, что я могла бы и не уловить, если бы не прислушивалась сейчас к каждому слову. На миг мне вдруг показалось, что этот разговор утомляет его не меньше, чем меня. Не потому, что я какая-то особенная. Просто он уже давно жил среди слишком многих тайн и слишком немногих людей, которым можно было хоть что-то сказать прямо.