Утро принесло не ясность, а резкий рывок событий. Я ещё только успела умыться и натянуть передник, когда в хозяйственном крыле пошла странная суета. Не громкая. Напротив — слишком быстрая и слишком сдержанная, чтобы быть обычной служебной паникой. Кто-то побежал наверх. Кто-то тащил дополнительные светильники к западному переходу. У малой лестницы стояли двое стражников, которых там в это время обычно не было. А Тора, встретив меня в коридоре, даже не рявкнула по привычке, а только зло прошептала:
— Сегодня все будто с цепи. И мне это не нравится.
Мне тоже. Уже через несколько минут стало ясно, что дело не в чьём-то дурном настроении. По западному крылу словно пошла волна. Сначала в дальнем коридоре вспыхнули магические светильники, хотя утром в этом не было нужды. Потом где-то под потолком тонко задрожало стекло в одном из старых зеркал. Потом на мраморе у стены, там, где раньше ничего не было, проступила тонкая сероватая полоска, будто кто-то провёл по камню мокрой пылью.
Я остановилась как вкопанная.
— Мара! — раздражённо окликнула Тора. — Не замерзай столбом, иди…
Она не договорила. Потому что увидела это тоже.
Серая полоса на полу медленно потемнела, а потом стала похожа на след старой крови, въевшейся в мрамор так глубоко, что её уже невозможно было оттереть. В следующую секунду в зеркале напротив, идеально чистом ещё вчера, вспыхнула тонкая трещина. Не настоящая — отражённая. По стеклу будто пробежала память о старом ударе. Потом ещё одна. И ещё.
— Что это за дрянь… — выдохнула Тора.
Я уже знала ответ. Не словами. Кожей. Дворец начинал говорить.
Остатки старых следов, так долго забиваемые чисткой, ремонтом, новыми слоями лжи, вдруг начали проступать наружу. Не везде. Не сразу. Но достаточно, чтобы тот, кто умеет видеть, понял: что-то снизу давит вверх. Или, наоборот, что-то наверху задело старую систему и заставило её откликнуться.
— Уводи людей отсюда, — сказала я резко.
Тора уставилась на меня так, будто впервые за всё время услышала от меня не тихий ответ, а приказ. Потом, к моему удивлению, не стала спорить.
— Все вон из коридора! — рявкнула она. — Быстро! Лисса, Сира, живо вниз! И не спорить со мной, я сегодня не в настроении хоронить дур!
Люди начали пятиться, оглядываясь на пятно и зеркало уже без прежнего спокойствия. А я смотрела, как по белому камню проступают ещё тонкие тёмные нити — не новые, старые, будто память дворца внезапно решила отказаться молчать дальше. И в это же мгновение я услышала знакомые быстрые шаги.
Кайрен появился из бокового прохода, как всегда, вовремя. На ходу оценил пятно, зеркало, опустевший коридор и моё лицо. Остановился рядом так близко, что я почувствовала холод от его мокрого ещё после умывания воротника и тяжёлую собранность, с которой он вошёл в ситуацию.
— Что произошло?
— Не знаю, что именно, — ответила я тихо. — Но старые следы поднимаются. Как будто кто-то задел нижний контур или нарушил связку между уровнями.
Он перевёл взгляд на зеркало. Там уже не только трещины отражались. На секунду в глубине стекла проступил силуэт женщины в тёмном платье, стоящей спиной. Потом исчез.