— Это всё ещё действительно? — спросила она.
— Кампания приостановлена. Ничего публиковать или снимать мы не будем.
— Я спрашиваю не о вашей кампании. Посадка действительно универсальная?
— Нет.
— Уже лучше. Так и напишите.
На полях Эльвира приписала: «Регулируемая не значит универсальная».
— Это можно оставить, — сказала я.
— Тогда оставьте.
Я сложила лист пополам и убрала в папку, не вычёркивая её правки. Кампания была остановлена, но старые материалы мы не уничтожали. Теперь эта бумага относилась не к рекламе, а к тому, что Эльвира когда-то разрешила нам использовать только её голос.
Она пришла ближе к полудню на плановую примерку мягкого боди. Ада объяснила новый порядок: телефон остаётся в закрытом ящике, цифровую карточку мы не открываем, новые мерки записываем под временным номером ЛОК-002. Эльвира выслушала и потребовала ключ от ящика оставить у себя.
В примерочной она сама закрыла дверь и переоделась за ширмой. Я дождалась разрешения войти. Эльвира вышла в хлопковом макете с высокой линией талии и мягкой передней деталью. Она предупредила: врач разрешил обычное бельё, но пока велел избегать давления справа от середины живота. Диагноз она не называла, я не спрашивала.
На предварительной консультации, ещё до изоляции архива, я внесла в закрытую цифровую карточку короткую пометку о чувствительной зоне. Нового снимка не делала. Нонна принесла бумажную карточку из закрытого шкафа. Мы обе расписались в журнале выдачи и открыли только лист прежних мерок, без конверта со снимками. Эти цифры описывали тело до операции и не могли заменить новую примерку.
— Стоя ничего, — сказала Эльвира перед зеркалом. — Но я редко провожу день как памятник бывшему директору.
Я попросила её поднять обе руки, поставить правую ногу на низкую примерочную подставку и самой застегнуть нижнюю планку. Продольной длины не хватило: шов притачивания внутренней детали сместился к чувствительному участку, а край правой проймы ноги завернулся под платьем. Я отметила обе точки мелом, не касаясь кожи.
Эльвира ушла за ширму и сняла макет. Только после этого я распорола его на столе. Если просто увеличить объём, левая сторона стала бы свободной, а мягкая поддержка исчезла бы везде. Я увела шов притачивания к боку, смягчила край проймы и наметила цельную переднюю вставку так, чтобы чувствительная зона осталась свободной.
На повторной примерке Эльвира снова подняла руки, встала на подставку и прошла несколько шагов. Макет больше не тянулся по диагонали, край не заворачивался.
— Лучше. Не давит.
Я попросила её ещё раз застегнуть нижнюю планку и проверить, не приходится ли тянуться или выворачивать запястье. Эльвира справилась, поправила платье поверх макета и прошла от зеркала до ширмы. Под тонкой тканью не появилось жёсткого валика, а разметка сохранила положение. Она прижала ладонь рядом с чувствительным участком, не на него.
— Здесь свободно. Справа больше не собирается.
Я отметила результат на рабочем листе ЛОК-002. В локальную карточку вошли только новые мерки, схема шва и её собственная оценка давления. Поле фотографии в этом режиме отсутствовало.