— А героизм в ведомость не пойдёт? — спросила Серафима.
— В зарплатную точно нет.
Первой надела образец Ада. Стоя перед зеркалом с опущенными руками, она выглядела так, как обещала презентация: гладкая линия, собранный силуэт, никакой явной ошибки. Потом я попросила её поднять руки.
Левая чашка ушла вверх, правая осталась на месте.
— Руки можно вернуть? — спросила Ада.
— Верните. Теперь сядьте.
Пояс перекрутился у боковой ленты. Мы отметили движение и дефект в таблице, сняли образец и измерили его без натяжения. Одна сторона оказалась короче другой почти на сантиметр. Для мягкого материала этого хватало, чтобы он искал путь по телу.
У Серафимы размер по таблице совпал, но шов под чашкой давил при глубоком вдохе.
— На манекене не давил, — сказала она.
— Манекен редко дышит назло технологу, — ответила Нонна.
Марианна прошлась по комнате, наклонилась, села и потянулась к верхней полке. Бретели оставались на месте, зато спинка медленно ползла вверх. При повороте корпуса боковая регулировка сложилась в плотный жгут.
Глава 5. Женщина из рекламы
— Десять минут без Феликса и Левицкого.
Сабина сказала это после четырёх часов, когда фотограф упаковал фон, Роберт ушёл с копией акта, а Нонна вернула сотрудницам обычный рабочий ритм. Образец с J57-04 Нонна упаковала отдельно. Его дубль после предметной съёмки остался на манекене под красной карточкой «Не утверждено», крупнее ценника.
— Роберт мне не принадлежит, — ответила я.
— Я не об этом.
— А я теперь уточняю принадлежность всего, что находится в комнате.
Сабина посмотрела на манекен, потом на дверь переговорной. Феликс говорил там с фабрикой. Сквозь стекло было видно, как он ходит вдоль стола и делает пометки, ни разу не повышая голос. Даже сорванный пилот он превращал в список задач.
— Здесь? — спросила Сабина.
— Третью примерочную не предложу.
— Не сомневалась.
Мы остались в демонстрационной зоне. Дверь в швейный зал я закрыла, чтобы разговор не лёг на шум машин и не стал развлечением для четырнадцати человек. Сотрудники знали о приостановке доступа. О том, почему я застала Сабину ночью, пока не знал никто, кроме Нонны и участников вчерашней встречи.
Сабина поставила ноутбук на стойку, но не открыла. Сумку оставила на плече, словно пришла ненадолго и не собиралась чувствовать себя в безопасности.
— Я хочу, чтобы ты услышала мою версию не от него, — сказала она.
— Вчера я уже увидела вашу совместную.
— Я знала, что он женат.
— Смелое начало.
— Не прошу считать меня обманутой девочкой. Я согласилась на отношения с женатым мужчиной. Но Феликс сказал, что между вами всё закончилось до меня.
— Кроме брака, квартиры, компании и редкого секса.
Она не отшатнулась.
— Про квартиру и компанию я знала. Про секс он говорил иначе.
— Иначе от чего?
— От того, как сказала ты.
Я ждала. Сабина провела пальцем по ремню сумки.
— Он сказал, вы давно живёте как партнёры. Что близость случилась один раз летом, после твоего дня рождения, и только убедила его: возвращаться некуда.
В июле Феликс сам потянулся ко мне. Не после просьбы и не из супружеской обязанности. Утром мы пили кофе, он целовал меня в плечо и сказал, что зря мы так долго жили рядом, не замечая друг друга. Два месяца я считала ту ночь неловкой, но честной попыткой. Для Сабины он превратил её в контрольную проверку закрытого предприятия.