Я проводила Раису Аркадьевну до выхода, заперла стеклянную дверь и вернулась в конструкторскую. На большом столе лежали её карточка и снятая боковая планка. Я машинально поискала очки, прежде чем вспомнила, что они всё это время были у меня на голове.
Сначала я убрала макет в подписанный чехол. Потом открыла высокий шкаф за своим столом.
Между двумя рабочими образцами пустовала мягкая вешалка.
Графитового комплекта не было.
Я проверила нижнюю полку, хотя точно помнила, что оставила его сверху, в непрозрачном чехле. Высокие трусы с боковой регулировкой лежали вместе с бюстье. Внутри чехла был пакет с запасной лентой и записка для Нонны: не трогать, личное.
Нонна иногда переносила вещи в шкаф готовой линии, если ей мешали новые макеты. Я достала телефон, открыла нашу переписку и уже набрала «Ты брала графитовый?», но не отправила. Было поздно. Утром спрошу. Кроме нас ключ от шкафа имелся у Феликса. Он заказывал новые замки, когда мы отделяли личные конструкции от общего производственного архива, но в мою часть почти не заходил.
Я закрыла шкаф и потянула дверцу на себя. Замок защёлкнулся.
На улице пахло сухими листьями и пылью. Двор бывшей типографии был вымощен серым камнем, стёртым у входа до гладкости. Я пересекла его, села в машину и увидела сообщение от мужа.
«Поздний звонок с Москвой. Не жди. Поем сам».
Феликс умел позаботиться о себе, и «поем сам» не означало скрытую просьбу оставить ужин. Я никогда не считала это подвигом. Почему-то именно эта его нормальность сейчас меня успокоила.
Я ответила: «Хорошо. Я тоже только закончила».
До дома было пятнадцать минут без пробок. Я успела выехать со двора и остановиться на первом светофоре, когда машинально коснулась правого уха.
Серьги я сняла перед примеркой. Маленькие золотые кольца цеплялись за сантиметровую ленту, поэтому я всегда клала их в тёмно-зелёный футляр. Футляр остался в верхнем ящике стола.
Можно было забрать утром. Но серьги принадлежали моей матери, а стеклянная дверь приёмной однажды уже не выдержала удара камнем. До ателье оставалось меньше километра.
Я развернулась на разрешённом повороте и вернулась.
Машина Феликса стояла не у главного входа, а за углом, возле разгрузочной двери. Чёрный седан был чистым даже в конце сентября. На заднем сиденье белела коробка из ресторана, где мы обычно заказывали десерты на годовщину.
Глава 2. Снято без примерки
Кофе Феликс поставил передо мной без четверти двенадцать.
Мы приехали домой на разных машинах. Он успел включить свет, налить воду в кофемашину и убрать со стола вазу с яблоками, чтобы между нами осталось пустое место. Чашки выбрал обычные, серые, не те две тонкие, которые мы доставали по выходным.
Я положила рядом с собой зелёный футляр с серьгами. Снимать пальто не хотелось. Ткань держала плечи и отделяла меня от квартиры, в которой всё ещё лежало на своих местах.
— Остынет, — сказал Феликс.
— Пусть.
Он сел напротив. Рубашку уже заправил, часы поправил, волосы пригладил мокрой рукой. На правой скуле виднелась красная полоска. Не моя. Возможно, Сабина задела его ногтем, когда торопилась одеться.