Мне всегда жалко уходить от Олеси и мальчишек. Я успела привязаться к ним. Проникнуться.
И снова в сердце – щемящая тоска. Мне почти тридцать четыре года. А я так хочу своего малыша…
– Мам, в магазине надо что-то купить?
Захожу в квартиру. Мама на кухне – готовит ужин. Надо взять ей что-нибудь в ресторане…
Она стоит ко мне спиной, и по её напряжённым плечам я вижу: что-то не так.
В груди холодок. Разуваюсь, прохожу на кухню. Мама поворачивается ко мне. Оглядывает, принюхивается и вздыхает:
– Ты снова была у Олеси?
– Да, – хмурюсь. – А что?
– Ничего, – качает головой. – Просто… Таня, но ведь история повторяется.
– Ты о чём? – не понимаю.
– О детях. – Мама присаживается за стол, комкает и разглаживает полотенце. – Ты влюбилась в мужчину. У него сестра. У сестры дети. Ты им помогаешь. Ничего не напоминает?
Я слушаю её. Холодок ползёт у меня по спине.
– Так было с Димой, – продолжает мама. – Ты же помогала с Кристиной.
– Когда она была маленькой – нет, – отвечаю твёрдо. – Димина сестра никого близко к своей семье не подпускала.
– И правильно делала, – мама смотрит мне в глаза. – Таня, я боюсь за тебя. Не хочу, чтобы кто-то снова сделал тебе больно. А ты… Ты снова наступаешь на те же грабли.
– Нет, – произношу громко. – Нет, мам, это не так. Олеся ничего у меня не требует. А Сева делает мне ремонт. Он поддерживает меня. Онсо мной .
– Дай-то Бог, чтобы так и была, – мама возвращается к плите. – Просто… Таня, подумай.
Когда Сева приезжает за мной, я спускаюсь к нему в растрёпанных чувствах. Неужели мама права?
Нет, такого не может быть! Меня никто не использует. Я сама соглашаюсь помочь, предлагаю! Олеся и её дети не рушат никакие мои мечты!
А я мечтаю стать мамой. Женой. Любимой женщиной. А не копией и бесплатной прислугой.
Сажусь в серебристый «Мицубиси».
Сева глядит на меня своими невозможными зелёными глазами. Он красивый. Очень. При первой встрече я сравнила его с медведем. И сейчас он похож на хозяина тайги. Большой, монументальный, сильный.
Любимый .
– Таня, – Сева берёт меня за руку. – Что с тобой? Ты сама не своя.
– Так заметно? – улыбаюсь.
– Да, – кивает. – Ты сейчас словно снова проколола колесо. Стоишь на пустынной трассе и… не ждёшь ни от кого помощи.
– Ты прав, – решаю быть с ним откровенной. – Я говорила с мамой. Она… она думает, что история повторяется.
Мне не надо больше слов. Сева знает… всё. Я рассказала ему. Не сразу. Частями. Про Диму. Про умершего сына. Про Аллу. Про всё.
Он слушал. Спокойно и внимательно. Задавал вопросы. Не гнобил. Не призывал взять себя в руки и забить.
Вот и сейчас его глаза смотрят мне в душу. Он не говорит, что я уже большая девочка и не должна слушать маму. Как делал Дима. Сева не заставляет менявыбирать .
– Таня, – Сева гладит мою ладонь кончиками сухих сильных пальцев, – мы – это не наше прошлое. Нельзя искать параллели везде. Это неправильно. Да, гораздо проще покопаться в прошлом и сказать, что это всё уже было, поэтому и теперь так будет. Нет. Всё гораздо сложнее. Мир сложнее.
– А наша жизнь? – стискиваю его пальцы.
