– В нашей с тобой жизни не будет прошлого.
С этими словами Сева наклоняется ко мне. Заглядывает в глаза.
Я смотрю на него. Тянусь к нему.
И он снова целует меня…
Глава 27
Всеволод
Я целу ю Таню.
В первый раз мне просто снесло крышу. Таня стояла передо мной. Красивая. Прямая. Настороженная. Я не удержался. Не смог. Да и не хотел. Понимал, что лезу в неподходящий момент, но слишком много чувств меня в тот момент обуревало.
Таня. Сестра. Племянники. Выстраданные малыши. Мои единственные близкие люди на этой планете. Ведь больше никого не осталось.
Наши родители умерли, когда мне было двадцать лет, а Олесе – тринадцать. Я недавно вернулся из армии, устроился автослесарем на СТО. Чудо, что мне вообще дали опеку над сестрой. Но я готов был биться, и все это знали.
Я работал, как проклятый, чтобы обеспечить сестру. Приходил домой поздно, уходил рано. Думал, что главное – заработать денег, чтобы у моей сестры было всё.
Срывался. Не без этого. Но старался держать себя в узде. Загонял себя, лишь бы оправдать надежды. Как учил батя: быть опорой. Главой семьи.
А Олеся искала тепла. Простого, человеческого тепла. Не знала, где его взять, если брат приходит домой только чтобы поспать.
И нашла.
Не сразу.
Вышла замуж на последнем курсе университета. Сестра училась на бюджете – она всегда была умницей. Спокойно, рассудительной, никакого подросткового кризиса. Сам-то я давал дрозда родителям.
Теперь мне стыдно.
Я гордился сестрой. Но не думал, что её спокойствие – защита.
Её муж – Олежек – поначалу показался мне обычным. Нормальным. И Олеся смотрела на него такими влюблёнными глазами, что я задавил червячка сомнения.
Они жили. Нормально. Как все. По крайней мере, Олеся так говорила. Я успокаивался.
А потом началось. Не сразу. Но Олежек пытался запретить Олесе работать. Хотя что плохого в специальности логопеда? Хороший заработок, перспективы. Но Олежека крутило от самой мысли, что жена может быть успешной.
И Олеся слушалась. Работала в обычном детском садике. Хотя могла много больше.
А три года назад Олежек начал поговаривать:
– Что-то не рожаешь ты, Олесь? Может тебе того, провериться?
И сестра проверялась. Бегала по врачам. И в тот день, когда она узнала, что беременна, оказалось, что Олежек ей изменяет.
Я боялся, что Олеся простит. Вернётся к этому уроду. Но Олежек начал так гнуть пальцы, что терпение сестры лопнуло.
Беременность оказалась сложной. Тяжёлой. Я был рядом. Адвокат разбирался с Олежеком. Тот по пьяной лавочке даже грозился отсудить детей, но…
Кто к нам с мечом, тот от меча и падёт. А от такого, как Олежек, лучше получать пенсию по потере кормильца, чем крохи алиментов и вагон геморроя.
Жёстко?
Да.
Цинично?
Ещё бы.
Но я хлебнул слишком много дерьма.
А потом появилась Таня.
Я как раз ехал к Олесе. В тот день. Помню, как сейчас.
Было темно. Шёл дождь. Я вёз сестре вещи. Она всё ещё жила в Новокузнецке и там же лежала на сохранении в роддоме. А у меня душа была не на месте: хотел перевезти сестру поближе.
Сестра. Племянники. Марк и Артём.
Мне хватит. Мне больше не надо.
