– Красота какая!
– Прямо тёплый лёд какой-то!
– Значит, на карте так и подпишем – Ледяной зал. Возражений нет?
В этом зале мы, как выражается дед, «зависли» на добрый час, разглядывая окружающие красоты, пока Куропатин не спохватился:
– Так, господа! Красота, конечно, удивительная, но уже скоро полдень, а у нас почти ничего не сделано! Будет ещё время прийти и полюбоваться, сейчас надо работать!
Не сразу, но наваждение сбросили. Разве что задержались ещё на четверть часа для перекуса.
Из Ледяного зала вело два выхода, налево и направо. Я обратился к своей памяти и чувству стихии, после чего решил уточнить у нашего начальника экспедиции:
– Я не ошибаюсь, правый коридор ведёт в сторону обрыва?
– Да, почти параллельно входу. Но с учётом всех уклонов – мы сейчас где-то на пять метров ниже, чем поверхность грунта внизу, на нижнем плато.
– Это на том, которое заболочено[2]? Не окажется ли ход затоплен?
– Ну, болота начинаются несколькими километрами дальше… Но, да, такое возможно, вода неплохо просачивается через известняк. По дороге медленно разрушая его. Так что конфигурация «вода сверху и снизу, известняк посередине» распространена и на Лице, и на Изнанке мира. И это действенный рецепт для того, что именуется «карстовый провал». Так что там, справа, возможно всё, от подземных рек и озёр до выходящих на поверхность колодцев, как прямых, так и в форме воронок. Ну, и сифоны возможны. Сифон – это водяная пробка в коридоре, когда потолок опускается до уровня воды. Через них с известным риском можно проплыть, поднырнуть, и дальше найти ещё один пещерный комплекс, но мы сейчас таким не будем заниматься, если дойдём до затопленного коридора – идём обратно. У нас нет ни водолазного оборудования, ни специалистов по таким работам, а пытаться проплыть на задержке дыхания – это очень глупый способ убить себя.
Шли мы вправо полтора часа, и чем дальше, тем становилось мокрее. Где-то через час нашли овальный зал размерами где-то двести на сто пятьдесят метров с озером площадью сто на сто двадцать метров. Один длинный край озера почти вплотную прижимался к левому краю зала, или не почти, не удалось рассмотреть в темноте, есть там проход шириной хотя бы метр или нет. Прежде чем входить в зал господин Куропатин с сомненеим осмотрел потолок, бросил какие-то диагностические чары и наконец решил:
– Лет десять ещё точно продержится, а там видно будет.
В озере и по берегам даже какая-то живность обитала! И не то растения, не то плесень. Причём растительность имела порой довольно причудливые цвета, от лимонно-жёлтого до лазурного, а вот животный мир себя раскрашиванием не утруждал – зачем, в темноте-то? Всё, что могло перемещаться оказалось или белёсым, или полупрозрачным.
«Биологов сюда запустить – счастливы будут. Полностью замкнутый биоценоз!»
«Таких биоценозов по изнанкам столько, что на каждого биолога по два придётся».
«Ага, то-то в Университете так возбудились, когда ты их в экспедицию за жабюками пригласил!»
«Биоценозов много. Денег на их изучение мало».
«О том я и говорю. Ты же если пригласишь, то с полным пансионом?»