Говоря это, Чжу Юйхэн с холодным выражением лица посмотрел на Гэ Чжию и завершил свое обвинение:
– Вот только Чан Си не ожидал, что, когда он потом придет к тебе за вознаграждением, ты не только не дашь ему ничего, но и хладнокровно взорвешь его вместе со сборником чертежей, который он носил с собой, а затем бесшумно уничтожишь все улики точно так же, как поступила с тысячелетним шипом в Трех больших дворцах.
– Вот это хитрый план! – Даже испытывая глубокую ненависть к Гэ Чжие, А-Нань не могла не похлопать в ладоши в восхищении. – Вы с Цзи Чэнмином были сообщниками, и, конечно, ты заранее обсудила с ним путь к бегству, поэтому и выбрала для переворачивания тысячелетний шип именно над тем проходом. Когда Цзи Чэнмин опрокинул нефритовую плиту, чтобы пробить подземный ход, вибрации достигли перевернутого тысячелетнего шипа, и балка немедленно рухнула вниз. Поскольку туннель был узким, Цзи Чэнмин успел бы спастись от удара, только если бы в мгновение ока прыгнул внутрь.
– Судя по обстановке на месте, Цзи Чэнмин отреагировал очень быстро, он даже успел прыгнуть в яму, но, к сожалению, половина тела, оставшаяся снаружи, получила удар мощной балкой и была парализована, поэтому он и оказался в туннеле в такой странной позе – стоя на коленях, он больше не мог двигаться и так и сгорел заживо. Но перед смертью он успел схватить этот полностью выпавший из паза тысячелетний шип и вырезал на нем метку. – Чжу Юйхэн, говоря это, указал на неглубокую гравировку и спросил Гэ Чжию: – Как ты думаешь, что он вырезал?
Гэ Чжия пристально смотрела на неглубокую гравировку.
Сверху крестик, снизу вертикальная черта, кривая и косая, резьба была еле заметной, но ответ, напрашивающийся сам собой, она не могла вымолвить.
– Что такое, разве не в первый раз видишь? У тебя же раньше был оттиск, – вмешалась А-Нань, наблюдая за происходящим. – Если присмотреться, это похоже на Подёнку семьи Гэ, а также на искаженный… иероглиф «Бянь»![166] Как интересно, семья Гэ – это ты, Бянь Цуньань – тоже ты, какой вариант выберешь?
Вся эта цепочка рассуждений не оставляла места для возражений. Гэ Чжия не ответила, долго и мучительно размышляя, и в конце концов с темным от злобы лицом усмехнулась, гордо подняла голову и громко произнесла:
– Да, это была я, так что с того?
А-Нань думала, что такая хладнокровная и расчетливая преступница, как она, будет упорно сопротивляться до конца, но, увидев, что та внезапно прекратила оправдываться и чистосердечно признала вину, удивленно переглянулась с Чжу Юйхэном.
– Цзи Чэнмин раскрыл мою истинную личность и принудил меня помочь ему устроить поджог в Трех больших дворцах. Тогда я не знала, зачем это нужно, но, чтобы сохранить свой секрет, была вынуждена выполнить его приказ. Позже я узнала, что он рассчитал время так, чтобы сжечь Его Величество. Но поскольку я кое-что подстроила, Его Величество остался невредим, а Цзи Чэнмин уже погиб в том пожаре, так разве это не достаточная заслуга, способная компенсировать проступки? Затем тот Чан Си – я слегка схитрила, попросила его взять лопату и помочь набрать немного пороха, искра выскочила, и этот дурак на месте и помер! И еще этот Лоувань – осмелился шантажировать меня, даже не зная, с кем имеет дело. Но если бы эта пара разболтала мой секрет, весь род Гэ был бы уничтожен, поэтому их нельзя было оставлять в живых!