— Подсматриваешь, Зверёныш?
Наши взгляды встретились в отражении старинного зеркала.
— Хотела спросить.
Стараясь ровно дышать, улыбнулась: — Ты уходишь?
— В вашем мире праздник, в честь моей маменьки. Я иду.
Он обернулся: — Хочешь, идём со мной?
В его голосе звучало что-то манящее, как странная мелодия, пробуждающая в душе что-то забытое. Я нервно потянула себя за браслетом и, чувствуя как сердце забилось быстрее, кивнула.
Ночь. Вокруг ярко светит луна. Вокруг праздник. Как же долго я провела в мире Богов. А здесь..
Здесь дом и дышится иначе, и вкусно. Сладкая вуаль сухих трав, и белье пионы вокруг передавали яркую атмосферу празднества! Дерево, через которое были протянуты красные и белые нити, искрилось магией! Волшебство какое-то!
Лунный свет играл на бархатистой зелени, а смех и музыка сливались в единый поток, унося прочь все заботы. Люди в белых одеждах кружились в танце, их лица светились счастьем. Звучали мелодии, проникающие в сердце, заставляя его биться в такт.
На мне был длинный белый сарафан, голову украшал венок, плетённый из пионов. Длинные волосы, свободно спадали на плечи. Фальсус щёлкнул меня по кончику носа, замечая мои сомнения.
Элика, мы пришли веселиться! Поговорим завтра…Ho…Обо всём завтра, идём, пить и танцевать!
Никогда ещё мне не было так весело. Сама земля словно впитывала энергию танцующих на ней!
Искры от дерева срывались в небеса, словно иссякая пламя огненного ствола. Я взялась за ленту и стала рядом с девушками. Фальсус стиснул ленту, становясь за спину какого-то широкоплечего парня. Заиграла песня. Яркая, красивая, и мы пошли по кругу. Соблюдая чёткий ритм, двигались между костров и сухих трав, средь светящихся лиц и звучащих голосов.
Смех Фальсуса разливался в воздухе, когда он догонял меня. Я, всё сильнее сжимая свою ленту, не заметила, как мы оказались вдвоём, затерянные в море танцующих. Его рука потянулась к моей, я замерла, ощутив, как наши ленты сплелись в одну.
Смеясь, он резко рванул нить, и я оказалась в его тёплых обьятиях.
— Поймал…
Его глаза впились в мои, полные искрящегося света.
— Я сама тебе сдалась, случайно.
Прошептала, чувствуя, как его руки сошлись на моей талии. Его губы коснулись моих. И я поняла, что пылаю в бездне его желания.
Эта искра, этот огонь, словно волшебное дерево, что согревало нас, рвался навстречу, словно предвестник окончания всех обид. Он охватывал наши тела, обжигая холодные грани души, разрушая преграды, переплетённые с нежностью. Мы утонули в этом пламени, как в бездне, где нет ни страха, ни стыдливости, а лишь ритм наших сердец.
Огонь дотла сжигал нашу неугомонную плоть, превращая жестокость в нежность. Я чувствовала, как сердце разбивается вдребезги хрусталя, каждый его осколок словно новый путь к таинствам любви. В этом вихре страсти мы созидали и разрушали, в слиянии душ, не ведая границ.
Глава 11
Говорят, любви покорны даже Боги. Вот только любовь Богов другая, иная, нежели у смертных.
Она сильнее, ярче, опаснее. Это страсть, что сжигает, как солнечные лучи в безоблачный день, превращая сердце в раскалённый камень, и нежность, пронизанная угрозой. В ней есть неодолимое притяжение, как магнит, который манит к себе, но вместо радости приносит лишь муку и страх потерять себя в бездне божественного. Когда любить страшно…
