Что-то ты сегодня не в форме, Кассиан! — скачок ядовитого смеха прервал напряжение.
Вудман, с ухмылкой на устах, выставил одного из своих охотников посмешищем перед остальными.
Я подала проигравшему руку, но тот, взъяренный, намеренно её проигнорировал, в прыжке вскочив на ноги, словно дикий котяра, готовый к следующему прыжку. Его движения были полны грубой силы и непреклонной решимости.
— Кассиан, тебя одолела мелкая, деревенская девчонка? Не теряешь ли хватку, сынок?
Кассиан стиснул челюсти, глаза его вспыхнули, как угли в камине, готовые к вспышке. Я могла почти почувствовать, как его гордость, неподатливая и упрямая, выползала на свет, обретая опасные последствия. Вудман, вспомнив, кто стоит перед ним, смягчил голос, в попытках отступить от грани, на которую сам же и толкнул сына. Но Кассиан, как всегда, оказался слишком горд, слишком строптив.
Девчонка, которую ты тренируешь с детства? — произнес он, выплевывая слова с такой ядовитой ненавистью, что мне показалось, будто он готов растоптать меня взглядом. Я почувствовала, как кровь прилила к вискам.
Вудман пожевал губами, усмехнувшись.
— Я и тебя тренирую, но ты всё ещё пасуешь на мелочах! — сказал он с легкой насмешкой, пренебрежительно оглядывая сына. Затем его взгляд переместился ко мне, он улыбнулся:
— Без слов. Лучшая.
Эти слова, тихие, как шелест листьев, но сильные как ливень, заполнили пространство между нами. Я знала, что между этими двумя всегда будет борьба, и я оказалась в центре их конфликта.
Вудман отвёл меня в сторонку. Первые лучи солнца озарили поляну. В поле шелестели травы, пьяные ароматы медуницы кружили голову, а терпкий ладан ощущался сладкой сухостью на губах.
Я огляделась вокруг, заметив, как утренний свет, пробивался сквозь листву, создавал на земле причудливые узоры из теней и света. Птицы, распевали свои утренние гимны, словно приветствовали новый день, их весёлое щебетание сливалось с тихим шелестом листвы.
Вдалеке распласталась журчащая речка, её прозрачные воды переливались в лучах солнца, как искрящиеся драгоценности.
— Ты знаешь, я люблю тебя как дочь.
Я это знала и любила его ответной любовью как отца. Его забота была для меня светом в темном царстве одиночества, и каждый взгляд, полон нежности, придавал сил. Я чувствовала, как его слова наполняют мою душу надеждой, заставляя мечтать о свободе, о жизни вдали от этого страшного места
-Девочка, на днях мы уходим, на север. Я заберу тебя. Знаю, твой хозяин будет против, но, я собрал золото, уверен он не откажет. Я знаю что ты терпишь в этом доме… видел ссадины и синяки.
Я опустила взгляд. Он ничего не знает… Хозяин меня не отпустит… и причина не в золоте.
Страх сковывал меня, но в его глазах я видела искренность, готовность бороться за меня, даже если это значит столкнуться с его гневом.
-Элика! Вот дрянная девчонка, где ты?
Услышав голос тётки Айраты, испуганно встрепенулась.
Мне надо идти!Беги, и помни: я тебя заберу!
В доме вкусно пахло медовыми пирогами. На плите скворчало жаркое. В кухне, я сразу попала под горячую руку Айраты.
