В этом был резон, но что-то здесь не сходилось. Не то чтобы у меня было много опыта с аномальными тварями, но этот щенок… он не выглядел уменьшенной копией горгона, даже с поправкой на универсальные для всех живых созданий атрибуты детства. Отчасти он напоминал… просто собаку. Настоящую собаку. Глаза странные, но их совершенно определенно два. А у горгона был один, посередине шипастого лба, то есть наверняка так и было задумано.
Я оглядела расщелину, где гóргон — или это была горгóна? — пытался спрятать щенка. В углу песок был темнее обычного… похоже, влажный.
— Скажи-ка, Юсуф, твари из этой аномалии нуждаются в воде?
— Твари Стеклянного ада? Едва ли. Здесь и воды-то почти нет. Разве что…
— Разве что в зыбучих песках, или рядом с ними?
Не дожидаясь ответа, я метнулась к «Рыси» за флягой, налила немного драгоценной воды в ладонь и протянула щенку. Тот глянул на меня влажными желтыми глазами и потянулся к моей руке теплым шершавым языком.
Принцесса посмотрел на меня, скривил красиво очерченные губы и негромко сказал:
— Замуж тебе надо, лалла.
Забавно, раньше Юсуф так меня не называл, хотя почти все местные обращались к иностранкам так. Это значило что-то вроде «почтенная женщина».
— Спасибо за тактичный и своевременный совет, но замужем я уже побывала. Мало никому не показалось, — я встала и взяла щенка на руки. — Едем, а то темнеть начнет скоро. Принцесса, садись к Тарику, по обычному песку «Волкодав» вас вывезет. А эту тварь я никому не отдам.
И что-то в моем голосе прорезалось такое… в общем, спорить никто не стал.
* * *
— Великолепный экземпляр щенка горгона, — щебетал лекарь, тот самый, который лечил меня от солнечных ожогов, а потом укреплял кожу. — Полукровки, разумеется… Несколько ранений и общее истощение, совмещенное с обезвоживанием.
Лекарь щупал мою собаку, лежащую на смотровом столе. От его неосторожного движения щенок жалобно заскулил. Я машинально погладила его по холке: потерпи, родной, так надо.
— Вы сможете его выходить? Поставить на ноги… то есть на лапы?
Лекарь почесал лысую голову под феской:
— Тебе исключительно повезло, лалла. Выходить горгона-метиса — работа непростая, но я способен с ней справиться…
Лекарь вел прием в шатре на прилегающей к рынку улице Шу-Каима. Шатер — это вечно пыльная плотная ткань, натянутая на жерди из высушенной пальмы. Вместо дверей — разрез, который хозяин завязывает, когда хочет уединения.
Улицы в Шу-Каиме не мостили, вместо твердого покрытия между шатрами и редкими каменными домами пролегали утоптанные тропы. Вдоль троп располагались торговые ряды, если это слово применимо к кускам ткани, расстеленным прямо на земле. На них раскладывали товары: майки с принтами, ампулы с мутными жидкостями, патроны, запчасти. Цену никто не писал, ее называл торговец, глядя тебе в глаза.
Шу-Каим жил сталкерами и для сталкеров. Местные говорили на смеси авалонского, русского, галльского, нуэво латино и еще черт знает какого, некоторые перемежали слова мертвых языков уручьими ругательствами. Что характерно, в Стеклянный ад местные сами не ходили, предпочитая наживаться на пришлых дураках, которые искали там счастья. Несмотря на атмосферу яркой нищеты, деньги здесь водились. Сталкеры, вернувшиеся из Ас-Сараб с трофеями, не жалели дирхамов на хороший ночлег, горячую еду и сомнительные развлечения. Да и обязательный минимум для выхода в пустыню — вода, электричество, защитные очки — влетал в деньгу. Единственное, что здесь было бесплатно — жара и песок. И еще, пожалуй, сдохнуть можно бесплатно, эта опция доступна каждому.