— Не сметь! — заорала я. — Потонете оба, дурни!
«Волкодав» — мощная машина, но вес здоровенного урука едва выдерживает, хоть весь хабар сбрасывай — двоих по зыбучему песку он не вывезет, как тот Боливар.
А мы с «Рысью»? Как знать… Я не думала, а уже мчала к Юсуфу. Левой рукой открепила от багажника короб с хабаром и столкнула в песок — не важно сейчас!
«Самум» ушел уже по седло, Юсуф вскочил на него сверху, я приблизилась…
— Прыгай, Принцесса! — закричал урук.
— Не сметь! Так! Меня! Называть! — отчеканил Юсуф, на последнем слове оттолкнулся от седла «Самума» и приземлился на мой багажник. «Рысь» замедлилась и просела — до середины колес. Я выжала газ до упора, байк зарычал, чихнул, зарылся носом… и рванул вперед, выгребая из липкой стеклянной каши. Юсуф за моей спиной шумно дышал. Мы шли на пределе, перед самой скалой я плеснула в аккумулятор собственного эфира.
Тарик ждал на камне, он тянул к нам лапы, схватил «Рысь» с нами обоими и швырнул на твердую поверхность.
Я выползла из-под байка, рухнула на спину и с минуту тяжело дышала, глядя в сияющее алмазное небо.
Юсуф исследовал местность.
— С другой стороны — обычный сухой песок, — сказал он неестественно ровным тоном. — Вот, видите, ветровые волны…
— Сожалею насчет «Самума», — сказала я.
Мотоцикл для ездока — это, считай, половина жизни.
— Не страшно, — нарочито спокойно ответил Юсуф. Несмотря на безжалостно яркий свет, на его точеное лицо словно бы легла тень. — Спасибо, что спасла мне жизнь, Гая. До Шу-Каима уже недалеко, мы быстро выберемся…
Я передернула плечами — сталкеры из табора Караша часто повторяли, что в аномалии такого говорить нельзя, потому что нельзя никогда.
А потом случилось сразу две вещи, я не знаю, что раньше.
Раздался пронзительный скрежет, и Тарик уже стоял между нами и его источником, держа кард наизготовку.
Черная глыба, которую я принимала за обсидиан, поднялась на четырех лапах. Несколько тонн живого камня, шипы на спине, багровое свечение в трещинах кожи. Единственный глаз — мутный, бельмоватый — уставился на нас.
— Гóргон! — выдохнул Юсуф.
Пасть чудовища распахнулась, открывая три ряда чертовски острых зубов.
Глава 2 Я отдаюсь разнузданному материнскому инстинкту
Глава 2 Я отдаюсь разнузданному материнскому инстинкту
Горгон двинулся на нас. От каждого шага чудовища скала сотрясалась.
На «Рыси» я бы ушла… одна. Не вариант.
— Рассредоточиться! — крикнула я и нырнула за обсидиановую глыбу.
Хвост Горгона — обрубок с костяной булавой — снес глыбу через секунду. Осколки брызнули в лицо, поцарапали щеку, если бы не очки, выбили бы глаз. Я упала, перекатилась и выскочила с другой стороны.
Тарик ушел вправо. Он скользил между скал с текучей грацией, на которую способны только уруки. Кард наизготовку, глаза прищурены.
— Гайка, отвлекай! — заорал он. — Я зайду с брюха!
— Принято!
Я вскинула оба пистолета и принялась палить — в морду, в грудь, в трещины брони. Синяя кровь брызнула фонтаном, но горгон даже не замедлился. Тогда я швырнула в него сырой эфир — моя техномагия тут не годилась, это был грубый сгусток чистой маны. Он ударил монстра в морду, обжег, заставил зарычать и замереть — на пару секунд, но Тарику хватило. Урук проскользнул под брюхо и взмахнул кардом. Лезвие вошло в серую кожу — глубоко, почти по рукоять. Синяя кровь хлынула на песок. Горгон взревел, дернулся и завалился на бок.