– Ты её видишь, Сара? – Он указывал вперёд, где среди камышей притаилось и почти сливалось с ними серо-коричневое тельце.
– Вижу-вижу, – радостно отозвалась я, от нетерпения подпрыгивая на месте. – Как она спряталась! И не разглядишь!
– Да, оперенье у неё такое, что среди камышей едва заметишь, – подтвердил отец, присаживаясь передо мной. Я, воспользовавшись приглашением, с удовольствием забралась ему на шею. Он распрямился, а вид передо мной изменился: широкая мерцающая предрассветными лучами гладь пруда, плотно поросшая тростником по краю, и прятавшиеся там уже не одна, а несколько птиц с оперением от светлой охры до тёмно-коричневого. – Сколько народу заставляли бежать прочь эти плутовки, – продолжал отец.
А я, удивлённо смотря на птиц, искренне недоумевала, чем могли напугать эти существа, которых я уже мысленно окрестила «милашками».
– Но почему? – возмутилась я. И отец вот-вот почти ответил мне…
«Ы-бууум», – ворвался в сонное утро прошлого громкий грудной звук, заставившей меня подрыгнуть. Я не свалилась тогда лишь благодаря отцу, удержавшему меня за ноги. И в следующую секунду воспоминание треснуло, разлетелось на кусочки от повторившегося птичьего крика, и я поняла, что стою одна посреди ночного леса, а впереди мерцает водная гладь пруда вблизи Ветии. Камыши на противоположной стороне водоёма закачались, и в тростнике стало возможно разглядеть птицу на длинных ногах, которая в следующее мгновение запрокинула голову, а по её широкому горлу словно туда-сюда прокатился шарик, и из клюва вырвался тот самый утробный резонирующий звук.
Крик стал громче, повторившись вновь, а после снова…
«…Четыре, пять, шесть…» – мысленно считала я. А в следующую секунду повернулась, уловив краем уха слабый шелест. Приложив палец ко рту, я призвала Люция к тишине. Теневой див шуметь не собирался и так, но после моего жеста стал двигаться ещё осторожнее и медленнее, пока не остановился рядом.
– Восемь раз, – прошептала я, когда повисла таинственная тишина. – Она прокричала восемь раз.
Стоило договорить, и крик вновь пронзил тёплую ночь.
– Это уже другая. – И, словно в подтверждение моих слов, первому вою стал вторить второй.
– Другая? – Теневой див ничего не понимал. Возможно, впервые Люций Моран выглядел настолько растерянным и сбитым с толку.
А я же сама не придала значения тому, как взяла его за руку, призывая следовать за мной. Люций молчал, словно воды в рот набрал. Неожиданно безукоризненно послушавшись, хотя в былое время все равно попытался бы вставить пару словечек. А я не могла отделаться от мысли, что когда-то точно так же вместе с отцом подбиралась к водной глади.
– Приглядись, среди камышей, – прошептала я, сама неотрывно следя за береговой линией. Когда же нашла, что искала, то разучилась на мгновение дышать. – Это птицы, Люций. Это они кричали. Их называют Выпями. Крайне подходящее название, верно? Видимо, раньше они здесь не гнездились, вот местные и перепугались. Я сама забыла о их существовании. Наставник наверняка сразу понял, в чём дело… Моран, на птиц смотри, а не на меня. Гляди, какие они красивые…
